В результате были записаны песни «Molly», «Wha Happened in he Darkness» и «When he Bell Rings». Последний трек Рон начал продвигать, и вскоре мы получили предложение от «Epic Records». Им понравилось то, что они услышали, и нас попросили сыграть в студии CBS. Мы пришли туда, поставили усилители и ударные и со всем старанием сыграли для них наши песни. После чего сотрудники студии начали совещаться. Наконец появился один парень и сказал нам: «Группа ничего, но главный гитарист нам не нравится». А на гитаре у нас играл Стивен, мой друг детства. Мне выпала задача сказать Стивену, что он больше не может работать в группе. Думаю, мы предчувствовали, что назревает нечто подобное, но Стивен отказывался в это верить. Он считал, что его предали. Он не понимал, как я могу так с ним поступать. Объяснить было сложно, но мне удалось. Это был один из моих ранних уроков по жесткому разделению личной и профессиональной жизни в музыкальном бизнесе. Мы со Стивеном остались друзьями, но отношения были уже не те. Он, хорошо отреагировал на мою благожелательность, а она была искренней. Я пообещал ему выпустить песни, которые мы с ним написали, что я и сделал: «She» и «Goin' Blind» появились на втором альбоме KISS. За эти годы Стив собрал хорошие гонорары с этих композиций. Но на самом деле такие глубокие раны не заживают: ты добегаешь до финишной линии в гонке, которую, как тебе кажется, выигрываешь, и тут кто‑то сбивает тебя с ног. Наше решение не было злонамеренным. Мы просто пытались выжить. Для группы наступил один из решающих моментов — Стивен мог бы стать участником KISS, но этому не суждено было случиться. Он основал группу под названием Lover, и, пока KISS набирала силу, я ходил на выступления Стивена в небольших клубах. Иногда мы с ним ужинали. Эти встречи всегда были интересными — он мне очень нравился как друг, хотя подводное течение горького сожаления всегда было очень сильным.
Наше решение ударило по обеим сторонам. После ухода Стива наступил затяжной период ожидания, во время которого мы собрались взять другого гитариста — парня по имени Ронни, талантливого студийного музыканта. Мы добились того, чтобы люди из компании «Metromedia Records» приехали и послушали нас в студии. Готовясь к выступлению, мы стали расставлять аппаратуру, но Ронни по-прежнему сидел сложа руки. Мы возмутились: «Вставай и помоги нам!» На что он ответил: «Я музыкант, а не шоумен, как вы. Вы прыгаете вверх-вниз — это
штуки для цирка. А я музыкант». Понятно, что в группе он долго не продержался.
Месяцы шли, и мы с Полом поняли, что Wicked Lester разваливается. В какой‑то момент мы сказали друг другу: «Знаешь что? Это все не то. Подпишем мы контракт или нет — мы должны играть ту музыку, которую хотим». В песнях Wicked Lester было слишком много трехчастных гармоний, которые звучали как попсовые Doobie Brothers, и слишком мало гитары. Мы с Полом начали писать новый материал, песни вроде «Deuce» и «Stru er», и решили создать группу, о которой всегда мечтали. Не то чтобы изменились наши вкусы, нет, — скорее мы стали смелее выражать их с помощью музыки. Помню, как я сходил на один из ранних концертов New York Dolls. Они выглядели, как звезды, и именно к этому стремились мы — стать звездами. Мы были в восторге. Едва они начали играть, мы с Полом переглянулись и решили: «Мы должны их порвать».
Изначально мы планировали уволить Тони и Брука и переделать Wicked Lester под свои интересы. Но когда мы объявили об этом остальным, они не обрадовались. В частности, наш барабанщик сказал, что никуда не уйдет и будет ждать контракта. Так что нам ничего не оставалось, кроме как уйти самим. Контракт предполагался для Wicked Lester, а не для каждого конкретного музыканта, так что мы с Полом просто ушли.
В то же время мы испытали еще один тяжелый удар по нашей зарождающейся музыкальной карьере. Мы снимали чердак на перекрестке Канал-стрит и Мотт-стрит, где репетировали и спали. Однажды мы пришли на репетицию и застыли в ужасе. Комната была пуста. Вынесли абсолютно все. Мы поверить не могли — нашу аппаратуру украли, не осталось ничего. У нас были только гитары, которые мы носили с собой, так что мы с Полом отправились на улицу и выступали там как уличные музыканты.
