В этом отношении мы с Полом больше походили на Билла. Кстати, я не сразу понял, что Билл — гей. Пол знал с самого начала, а я не сообразил. Пол как‑то спросил, не имею ли я чего против менеджера с нетрадиционной ориентацией, и я ответил: «Нет. А почему ты спрашиваешь?» То есть у меня даже мысли такой не возникло. Внешность и стиль Билла полностью соот-ветстврвали корпоративной среде. Он носил костюмы и галстуки и умел себя преподнести. Периодически он появлялся на людях с какой‑нибудь красивой блондинкой. В нем не было ни капли эпатажного гомосексуализма. Со временем я понял, что он немного другой, но я никогда не возражал против этого. Он справлялся со своей работой, группа была в центре его внимания. И только это имело значение. Тогда же мы познакомились с Джойс Биавитц, нашим вторым менеджером и напарником Билла. Позднее она вышла замуж за Нила Богарта. Женщина-ураган.
Когда нам были предоставлены внимание Билла и помощь Шона, мы за три недели перешли из небытия — вспомните концерт «Пятница. Тринадцатое» в отеле «Дипломат» — к сделке со звукозаписывающим лейблом. Тут в игру и вступил Нил Богарт.
Нил Богарт, урожденный Нил Богатц, вырос в бедной еврейской семье в неблагополучном квартале Бруклина. Он всегда хотел работать в шоу-бизнесе и, окончив школу сценических искусств — ту самую, которую показывают в фильме «Слава», — подрабатывал певцом на круизных лайнерах и актером. Вернувшись в конце концов в Нью-Йорк, он стал работать в агентстве по трудоустройству. Вскоре он попал в музыкальный бизнес — сначала в качестве промоутера в «MGM Records», потом в «Саmео-Parkway» и в «Buddah». Тогда он еще был совсем молоденький, лет двадцать пять. В «Buddah» он начинал с раскрутки попсовых баблгам-групп вроде Ohio Express, записавших Yummy Yummy Yummy» и «Chewy Chewy». В 1973-м с помощью Mo Остина из «Wamer Bros.» Нил открыл собственный лейбл.
Узнав об этом, Билл сразу же отправил нашу демо-запись Нилу. Кении Кернер и Ричи Вайз, популярная продюсерская команда, работавшая над известными рок-н-ролльными композициями вроде «Brother Louie» группы Stories и «Imagination» группы Gladys Knigh and he Pips, услышали запись и сообщили, что с удовольствием займутся продюсированием KISS. Благодаря их и нашему энтузиазму, Нил подписал договор, даже не встретившись с нами. Однако Билл объяснил ему, что тот должен увидеть группу вживую, поскольку концертное шоу является нашей неотъемлемой частью, так что в конце концов Нилу пришлось согласиться на наше выступление в студии «LaTang Studios», на углу Пятьдесят четвертой улицы и Седьмой авеню.
Это была маленькая комната где‑то с двадцатью зрителями, но мы все равно были в гриме и играли в полную силу. Мы буквально оглушили присутствующих. Выступление получилось совершенно безумное. В какой‑то момент я соскочил со сцены, подбежал к Нилу и заставил его хлопать в ладоши. Он, наверное, страшно перепугался, потому что на каблуках я был метра два ростом, а он — всего метр семьдесят. В конце выступления Нил был переполнен эмоциями и буквально измотан. Его беспокоили две вещи. Во-первых, он опасался, что грим может помешать успеху группы. Он был уверен, что эра глэма закончилась. А если говорить точнее, он беспокоился, что мы слишком женоподобны, особенно Пол. Мы поговорили с ним и объяснили свое видение группы, которая должна выйти за границы глэма и стать чем‑то иным. Что касается женоподобности, мы считали, что наш внешний образ соответствует нашему мироощущению, и к гомосексуализму он не имеет никакого отношения. Невероятно, но нашим главным преимуществом было то, что мы воспринимали свой внешний вид всерьез. Супермен носит колготки и накидку, и никто не сомневается в его ориентации, потому что его костюм не воспринимается как нечто женоподобное или смешное — просто супергерои так одеваются. Это объяснение, кажется, удовлетворило Нила.
Потом мы заговорили с ним о его новом лейбле.
● Он будет называться «Emerald City» («Изумрудный город»), — поделился он.
Я сказал, что мне не нравится это название и посоветовал его сменить. Я — парень, который еще ни одной песни не выпустил, — заявил президенту нового лейбла, что мне не нравится имя его компании.
Нил был поражен:
● Не нравится?
● Нет, — подтвердил я. — Я играю в рок-группе. А название лейбла напоминает о сказочке про волшебника страны Оз.
● Да нет же, — возразил он. — Здесь речь о магии.
● Лично я, думая об Изумрудном городе, вспоминаю девочку в исполнении Джуди Гарленд, которая шагает по дороге из желтого кирпича.
В результате он сменил название на «Casablanca».
