– Придется подождать три дня. За это время я сделаю необходимые приготовления. Строго говоря, чтобы получить работу дворцового служителя, нужно подать прошение от семьи, родственников, а еще от старосты деревни, причем заверенную местными властями. Однако тут я имею некоторое влияние и обо всем позабочусь. Сама операция не опасна, особенно для взрослого. Хирурги в учреждении, которым управляет господин Би, лучшие, и господин Би поставляет во дворец больше евнухов, чем кто-либо. Вы останетесь у него на некоторое время после операции, чтобы убедиться, что все благополучно заживает. Плата за операцию велика, но я с радостью дам вам взаймы под небольшой процент, который вы сможете вернуть, когда получится, ибо ваша верность и дружба, уверяю вас, для меня дороже, чем погашение займа. – Я уже начал было благодарить его, но он поднял руку, останавливая меня. – Вы должны знать еще две вещи. Евнухов нельзя хоронить вместе с родственниками на святой кладбищенской земле, поскольку членовредительство считается грехом. Вас похоронят на специальном кладбище для евнухов за стенами города. Однако есть способ обойти подобный запрет. Хирург в клинике господина Би сохранит все удаленные органы в запаянном сосуде. Эти сосуды хорошо охраняются. Если у вас появятся деньги, то ваш сын сможет выкупить их, тогда ваше тело будет считаться снова целым и вас разрешат похоронить вместе с семьей. У большинства евнухов, разумеется, нет сыновей, и для этих целей они даже берут приемных. Но у вас-то есть родной сын, так что такой проблемы не возникнет.
Должен сказать, это меня утешило.
Его последние слова были очень четкими.
– В ближайшие дни вы должны обсудить это с семьей. Вы можете передумать. На самом деле если к концу отведенного срока у вас останутся хоть какие-то сомнения, то мой совет: не продолжайте. Помните: как только вы отправитесь к господину Би, обратного пути не будет.
Вечером я все рассказал родным. Мать села и расплакалась.
– Почему такое произошло с моим единственным сыном? – причитала она.
– У тебя уже есть внуки, – напомнил я. – Только это сейчас имеет значение.
Но она была безутешна.
Отец молчал примерно минуту, а потом поднял голову и с грустью взглянул на меня:
– Мне очень жаль, что тогда затея с сапогами провалилась. – Он покачал головой.
– О чем ты? – спросил я.
– О тех сапогах, которые я сшил для твоего учителя. Если бы ему понравились сапоги, то ты бы и дальше учился и теперь был бы учителем. Или даже чиновником. Это все моя вина.
Я не ответил. А что тут скажешь?
Ну а моей жене, бедной Розе, эта идея вообще не понравилась.
– Мне вряд ли это доставит удовольствие, да? – сказала она.
– Мне это тоже не доставит удовольствия! – огрызнулся я в ответ. – Мы должны подумать о детях, Роза. Хотел бы я, чтобы ты взглянула на дом господина Чэня, на ту жизнь, которая будет у наших детей… О таком мы даже мечтать не могли. – Я пытался ее успокоить. – Если бы я мог сделать что-то такое для всех вас… – Но не уверен, что жена вообще меня слышала.
– Даже если тебе плевать на меня, неужели тебе не стыдно? – рявкнула Роза.
– Я буду стыдиться куда сильнее, если мы все умрем от голода! – воскликнул я.
Я впал в отчаяние. Похоже, родные не намерены меня поддерживать, хотя жертву приносил я.
– А сколько это стоит? – внезапно заинтересовался отец.
– Не волнуйся, те деньги, что мы приберегли, покроют все расходы.
Я специально так сказал, чтобы сделать ему побольнее. Я не стал рассказывать, что господин Чэнь намерен одолжить мне деньги, хотелось, чтобы отец тоже страдал.
Что ж, после этого никто мне ничего не сказал. Ни тем вечером, ни следующим утром. Ни слова. Это было даже хуже, чем если бы они со мной спорили. Возможно, они просто понимали, что я прав, но никто не хотел поблагодарить меня.
На второй вечер мать присела рядом и умоляла подумать хорошенько:
– Может, подвернется какая-нибудь работа. Я сегодня ходила в буддийский храм, а завтра пойду еще и в даосский. – Она снова заплакала.
Роза не разговаривала со мной весь день и ночью тоже была холодна.
– Ты могла бы воспользоваться моментом, пока все еще при мне, – сказал я, когда мы легли в постель, но жена повернулась ко мне спиной.
На следующий день в полдень отец явился домой с очень довольным видом.
– Отличные новости! – сообщил он. – Не надо тратить наши сбережения.
– О чем ты?
– Я тут переговорил с одним человеком, у которого племянника кастрировали в детстве. Оказывается, это не так уж и сложно. Они сами сделали ему операцию. Надо только подготовить острое лезвие, много бумаги, кунжутное масло и сычуаньский соус. Он рассказал все подробности. Заживет за пару месяцев, но я буду рядом все это время, а если нет, то Роза тебя перевяжет.
– Забудь! – отрезал я. – Я пойду к профессионалам.
– Ты мог бы сэкономить! – Это прозвучало почти как упрек.
