На следующий день он вытащил свиток и развернул его на столе. Это оказалась карта Запретного города, красиво иллюстрированная маленькими изображениями всех зданий с написанными рядом с ними названиями, а также с указанием числа фигурок на каждой крыше. Мы внимательно изучали карту в течение нескольких часов, и я добился хороших результатов. Когда в середине дня мы сделали перерыв, наставник спросил, остались ли у меня вопросы.
– Я заметил одну вещь, которую мы еще не обсуждали.
– Что же?
– Названия зданий. У каждого дворца и зала свое прекрасное название. Если двигаться на север от Зала Высшей Гармонии, например, то я увижу Зал Сохранения Гармонии, Ворота и Дворец Небесной Чистоты, Дворец Земного Спокойствия, Зал Императорского Покоя. На востоке есть Ворота Безмятежного Долголетия, а на западе Дворец Вечной Весны. Список можно продолжать. Во всех названиях встречаются слова «спокойствие», «гармония» и так далее.
Мой наставник очень обрадовался:
– Ты абсолютно прав. А как может быть иначе, если правление императора нацелено исключительно на поддержание гармонии, справедливости и мира в Поднебесной.
– Неужели император и правда всегда так мудр? – В тот момент, когда я это ляпнул, я проклял себя за глупость. Ну все, я навлек на себя неприятности, подумал я.
Но наставник только улыбнулся:
– Так все и думали много веков. За всеми обитателями дворца, включая самого императора, постоянно наблюдают. Все его меморандумы и все действия, какими бы мелкими они ни были, фиксируются. У него есть не только советники, но и чиновники, которые сообщат, есть ли примеры таких же действий, восходящие к предыдущим династиям. Он должен руководствоваться исключительно законом и обычаем. Мало того, всегда под рукой есть хотя бы один философ-конфуцианец, называемый цензором, который играет роль наставника и должен предупредить императора, если какое-либо действие, которое он задумал, будет несправедливым. Цензор может говорить свободно, без всякого страха, а император обязан слушать. Как видишь, – заключил наставник, – все это внимание к порядку является частью более масштабной темы. Если во дворце нет совершенного порядка, когда все находится на своих местах и правильно с моральной точки зрения, как мы можем ожидать, что порядок воцарится в империи?
– Я понял, господин, – сказал я. – И мне кажется, это чудесная задумка.
Мне до сих пор, кстати, так кажется.
Обучение манерам поведения заняло гораздо больше времени: как двигаться, как кланяться, как уважительно обращаться к окружающим… Целая куча мелочей, и если ошибиться, то даже ничтожный промах мог навлечь на тебя большие неприятности.
– Скажи спасибо, что с нами не так строго обращаются, как со служанками, – сообщил мне наставник.
Таких было множество, от самой скромной уборщицы, которая полировала пол на четвереньках, до женщин, лично прислуживавших императрице. Последние обычно происходили из высокопоставленных маньчжурских семей, и это считалось большой честью.
– Не могу себе представить, чтобы маньчжурские девушки, прислуживающие императрице, плохо проводили время, – сказал я.
– На самом деле все наоборот, – ответил наставник. – Они постоянно начеку. Если член императорской семьи требует к себе одну из них, всем плевать, спит ли она после долгого дня. Она должна без промедления вскочить и бежать. Чем ближе ты к императорской семье, тем опаснее работа. По слухам, как-то раз одна бедная девушка уронила горящий пепел на платье императрицы, случайно конечно, и ткань загорелась. Пламя тут же погасили, но не важно… Это грубейшая ошибка. Как ты думаешь, что случилось с девушкой?
– Я не знаю.
– Обезглавили. Прямо сразу же. А заодно и бо́льшую часть ее семьи, хотя они вряд ли были виновны в случившемся.
– А если такое сделает евнух?
– Его накажут, понизят в должности, но голова с плеч не полетит, если, конечно, он не сделал это умышленно. Нам больше доверяют. Мы всего лишь бедные парни, которые всем обязаны двору и ничего не сделают против своих хозяев.
Вы можете быть уверены, что я посвятил себя изучению всего, что только мог, и наставнику ни разу не пришлось меня ударить, хотя я часто слышал, как другим новеньким доставалось. На самом деле к тому времени, как господин Чэнь наведался ко мне через десять дней, до него уже дошли слухи, что я лучший ученик, который у них был за год, и образец добродетели.
Я только что получил первый конверт с жалованьем, но, когда предложил сделать платеж в счет долга, господин Чэнь и слышать об этом не захотел.
– Пока даже не думайте, – сказал он. – Деньги нужны вашей семье. – Он улыбнулся. – Вы сделали для меня намного больше, произведя столь хорошее впечатление. Мне только и оставалось напоминать, что вы появились здесь по моей протекции. – Он попросил рассказать все, чем я занимался, и с одобрением покивал. – Когда закончите обучение и получите должность, попробуем устроить вас еще на небольшую работенку за дополнительную плату.
– И что же это?
