– Все обретает смысл, если понимать, что единственные цели варваров – торговля, пиратство и вымогательство. – Князь Гун помолчал. – Однако, как ни странно, это может быть хорошей новостью.
– В каком смысле?
– Если деньги – их единственный интерес, то у них нет причин разрушать или захватывать империю. И, помимо вымогательства, которое является результатом их жадности, ничто не указывает на желание завоевать нас. Мы боялись, например, что они присоединятся к тайпинам. И хотя они, очевидно, разделяют религию тайпинов, но ни разу не предпринимали попыток объединить армии. – Он оглядел присутствующих с некоторым удовлетворением. – Я бы пошел еще дальше, ваше величество. Поскольку они не поклоняются ничему, кроме денег, я подозреваю, мы могли бы заставить британцев служить нам.
– Каким образом?
– Заплатить, чтобы они обратили свои пушки против тайпинов.
– Что ж… – Император обратился к остальным: – Что думаете?
Мне тоже было интересно, что они думают.
В том, что сказал князь Гун, был здравый смысл. Стало ясно, что остальным это не нравится.
– Я думаю, нам нужно подождать и посмотреть, что предпримут варвары, – взял слово князь Сушунь.
– Да-да, подождать и посмотреть! – поддакнул его брат.
– Подождите и посмотрите, – хором согласились министры.
Тогда император повернулся к жене и спросил, что она думает. Я был удивлен, что он поинтересовался ее мнением наравне с мужчинами.
– Я не знаю, – нежным голоском ответила императрица.
На самом деле она бы ответила так почти на любой обращенный к ней вопрос. Она и вправду понятия не имела. Затем император повернулся к Драгоценной Наложнице, и я понял, что он задумал. Он спросил императрицу только из вежливости. А действительно хотел услышать именно Драгоценную Наложницу. С того места, где я стоял на коленях, мне был виден ее профиль. Ее лицо оставалось очень спокойным. Она скромно склонила голову.
– Осмелюсь высказать свое мнение только по приказу вашего величества, – тихо произнесла она и снова склонила голову. Эта женщина действительно была достойна восхищения. – Никто не может усомниться в мудрости князя Гуна, но, учитывая все, что он сейчас сказал о жадности варваров и о том, как они будут вести войну, чтобы удовлетворить свою жажду денег, разве мы не видели, что и жажда наживы толкает варваров к захвату территории? Они уже взяли Гонконг. Когда они поссорились с губернатором в Гуанчжоу, то фактически выдворили его и правили городом – крупным китайским городом! – как если бы он принадлежал им. В портах, где мы разрешили им торговать, они отказываются подчиняться нашим законам. Они хотят создать чужие государства внутри империи. Вот я и спрашиваю себя: куда это приведет? Возможно, они не собираются нас завоевывать, но хотят откусить кусок империи, где и когда им заблагорассудится. И конечно, это нежелательно.
Я заметил, что некоторые закивали. Император обратился к князю Гуну:
– Что скажешь, брат?
Князь Гун, судя по всему, не испытывал раздражения. Думаю, он восхищался Драгоценной Наложницей.
– Я согласен, что варвары берут все, что только могут. Но их можно контролировать.
Император задумался на мгновение, а потом вздохнул.
– Я все еще думаю, что они могут присоединиться к тайпинам, – мрачно произнес он; мы все ждали. – Так всегда. Династия правит веками, а потом что-то начинает идти не так. Варвары тревожат границы. Генералы в провинции бунтуют… Вспыхивает какое-то восстание крестьян. Начинаются голод и наводнения, поскольку Небо проявляет таким образом свое неодобрение…
– Многие императоры сталкиваются с трудностями, – сказал князь Гун. – Но их можно преодолеть.
– Все лгут мне! – воскликнул император.
– Я не лгу, – тихо возразил князь Гун.
– Мои предки смотрят на меня свысока.
– Так нужно дать им повод для гордости.
Повисло молчание, все наблюдали за императором, но я не уверен, что ему было до нас дело.
– Мне нечем гордиться. – Его голос звучал так печально.
Но это не было печалью мудрости. Скорее ребячеством.
Все молчали. И тут он разрыдался. И это император Китая! Я украдкой взглянул на Драгоценную Наложницу. Она и глазом не моргнула. Он уже плакал при ней раньше? Интересно, она его жалела? Возможно, когда-то и жалела, но не сейчас, как я подозреваю. Она пыталась сделать его более мужественным и потерпела неудачу. Винит ли женщина себя, когда ее мужчина перестает быть мужчиной? Недолго. Долго не сможет.
– Ваше величество твердо не уступает варварам в одном важном вопросе, – вдруг заявила она, и все посмотрели на нее. – Коутоу! Это самое главное.
– Действительно! – первым отреагировал князь Гун.
Она бросила им всем спасательный круг, чтобы избавить от смущения. Князь Сушунь и его брат тоже поняли это.
– Действительно, – повторили они.
– По крайней мере в этом я не уступил, – сказал император, придя в себя.
Драгоценная Наложница выбрала подходящий момент, а потом, как говорится, воспользовавшись приливом, повела свою лодку вперед.
