– Ваше величество никогда не сомневались в правильности решения. Коутоу – это символ власти императора, в вашем присутствии так кланяются не только ваши подданные, но и посланники всех других стран. Откажитесь от коутоу – и можно сказать, что власти пришел конец.
– Этого нельзя отрицать, – кивнул император.
– В таком случае, ваше величество, позвольте мне сказать, – тихо продолжила она. – Я считаю, что западные варвары, даже американские, которые более учтивы и менее безнравственны, чем другие, хотят подорвать устои нашей империи и разрушить ее, поскольку упорно отказываются от знака уважения, которое оказывалось императорам с незапамятных времен. Это преднамеренное оскорбление, и о нем услышит весь мир. Все подчиненные царства. Все наши подданные. Тем самым они ставят под сомнение власть императора. Это действительно будет началом конца. Варвары должны это понимать. Вот почему я утверждаю, что они явились уничтожить нас.
Наверняка она права, подумал я. Что еще это могло означать? Наверное, все, кто ее слушал, тоже так считали, даже князь Гун.
– Они обязаны делать коутоу! – твердо заявил император. – Они должны прийти к нам с миром, без оружия, и тогда мы примем их по обычному протоколу. Но если они откажутся вести себя как подобает, то их остановят у фортов.
На этом обсуждение закончилось. Я не уверен, были ли приняты решения в отношении каких-то конкретных действий, но император сделал вид, будто так оно и было. Я заметил, что на нас надвигаются серые облака, в просветах между которыми пробиваются лучи желтого света. И я помню, как смотрел на императора. Тот воздел глаза к небу, и свет обозначил все морщинки на бледном лице. Он так долго глядел в небо, что я уловил движение минутной стрелки на дурацких варварских часах на пагоде.
После этого я не видел императора почти месяц. Иногда он запирался с официальными лицами в Зале приемов. Он также начал посещать острова в одиночку. Но я знал, что он все еще проводит время с Драгоценной Наложницей, остальное не имело для меня значения.
В Летнем дворце стояла тишина. В сырую погоду все просто спали.
Что касается варваров, то они, похоже, не добились больших успехов. Однажды утром, по дороге в покои Драгоценной Наложницы, я столкнулся с господином Лю. Он был так доволен, что даже улыбнулся мне.
– Варвары застряли в грязи, – объявил он, – как я и предсказывал.
– Вы были правы, господин, – сказал я с поклоном. – Ваш покорный слуга очень рад.
Но через день я услышал, что варвары продолжают наступление на форты. Медленно и мучительно, но они сдаются. Вскоре после этого, когда я был у Драгоценной Наложницы, туда заглянул князь Гун.
– Два небольших прибрежных форта пали, – мрачно сообщил он.
– Наши солдаты сбежали? – Ее лицо было озабоченным.
– Нет, они дрались как звери. Победили не варвары, а их оружие. Ружья варваров заряжаются гораздо быстрее и стреляют точнее, наши бедняги и стрельнуть не успевают, а половина уже полегла. Сейчас я пойду сообщить об этом императору.
На следующее утро я спросил Драгоценную Наложницу, как император воспринял эту новость.
– Совершенно спокойно, – ответила она.
Но я особо ей не поверил. И нам пришлось ждать всего несколько дней, прежде чем мы услышали: варвары разрушили все форты и дорога на Пекин открыта.
Как такое могло случиться? Это все хотели знать. Как варвары смогли преодолеть мили грязи, бамбуковых шипов, стен и всего остального? Естественно, все взгляды были прикованы к господину Лю. Он сказал императору, что этого не случится.
Мне почти стало его жалко, но, должен заметить, он умел за себя постоять, даже будучи припертым к стенке. Похоже, во время основного боя выстрел из варварской пушки взорвал один из наших пороховых складов, причинив катастрофический урон. Господин Лю ухватился за этот факт.
– Никто не виноват! – заявлял он всем, кто готов был его слушать. – Кто мог предвидеть такое?
Он даже мне сказал: «Ты должен объяснить это Драгоценной Наложнице». Должно быть, он напуган, подумал я, если обратился ко мне за помощью. Когда я передал ей, она только кивнула, и я сообщил об этом господину Лю.
– Хорошо, – произнес он. – Хорошо. – Я увидел, как его губы сложились, чтобы произнести «спасибо», но он передумал и просто буркнул: – Ты молодец.
Его особо никто и не винил, когда все случилось. Мне кажется, всем хотелось ему верить. Я снова спросил Драгоценную Наложницу об императоре. На этот раз она ответила:
– Он очень недоволен.
– Не вами, надеюсь! – выпалил я.
– Всеми, – ответила она.
Первым делом лорд Элгин и барон Гро с основными британскими и французскими силами засели в захваченных ими фортах и послали патрульные лодки к складу в начале канала, который находился всего в двенадцати милях от городских стен Пекина. Тем временем послы императора отправились к Элгину. Но вместо того чтобы принять их вежливо, он сразу заявил: «Дайте нам все, что мы хотим, включая компенсацию, или начнется война».
