Я поведал всю историю, и князь Гун велел отдать ему меч. Но, передавая князю меч, я вдруг содрогнулся от боли. Оказалось, что рубины на рукояти впились в мою руку и она долго кровоточила. Из-за волнения я не чувствовал боли.
– Пошли! – приказал князь Гун своим людям, садясь в паланкин.
– Он спас мне жизнь, – снова услышал я голос пожилой дамы, когда носильщики подняли паланкин.
Князь Гун высунул голову:
– Пойдешь с нами!
Итак, мы двинулись в путь. Когда мы покидали Юаньминъюань, я вдруг вспомнил совет отца: лучший способ разбогатеть – спасти жизнь богатому человеку. А я сделал даже лучше: спас жизнь одному из членов императорской семьи. Я усмехнулся.
Я попал на небеса. Во-первых, я был в полной безопасности в хорошо охраняемом дворце[67] князя Гуна внутри городских стен. Все здесь было великолепно. Один из евнухов князя показал мне купальню для прислуги, выдал свежую одежду и бальзам, чтобы обработать раненую руку. Я попросил немного бальзама дополнительно, чтобы смазать заодно и свой зад. Затем меня вкусно накормили и отвели в маленькую комнату. В ту ночь я проспал почти десять часов.
Когда я наконец проснулся, тот же евнух накормил меня завтраком и сказал, что я должен явиться к тетушке князя Гуна, как только буду готов.
Она сидела в маленьком приемном зале на большом полированном стуле, вытянувшись в струнку. На ней было платье в цветочек, в волосах простой черепаховый гребень, но выглядела при этом очень царственно и величественно. Она улыбнулась мне и велела сесть на деревянный табурет перед ней.
– Я хочу поблагодарить тебя за спасение жизни.
– Это была честь для вашего покорного слуги. – С этими словами я склонил голову.
– А теперь я желала бы услышать твою историю, Лаковый Ноготь, с того самого момента, как ты решил стать дворцовым служителем.
– Боюсь, госпожа, она покажется вам скучной.
– А я уверена, что нет. Поскольку князь Гун весь день занят обороной города, больше некому меня развлекать, так что я могу послушать тебя.
Мне пришло в голову, что князь Гун попросил ее выведать, откуда я внезапно появился, когда должен был быть мертв, и чем занимался. Если бы я не спас жизнь его тетушки, меня бы сейчас допрашивали совсем по-другому.
Итак, я рассказал ей о жене и детях, о болезни сына, о том, как господин Чэнь привел меня во дворец, о неприязни господина Лю – всю историю вплоть до злой шутки, которую сыграл со мной господин Лю, – и о том, как я прятался на Острове Пионовой Террасы. Я знал, что это может разозлить господина Лю, если до него дойдет, но мне нужно было защищаться, и тетушка князя Гуна понимала, что с моей стороны было бы безумием выдумывать подобное, возводить на главного евнуха напраслину. Единственное, о чем я не упомянул, – о деньгах и о том, где их спрятал. В жизни всегда полезно быть откровенным с людьми, но не стоит говорить им, где деньги.
– Что ж, очень в духе господина Лю. Какой он ужасный человек…
– Ваш покорный слуга восхищается им, госпожа, – возразил я. – Он очень предусмотрителен. Я просто хочу, чтобы он не ненавидел меня.
Это было правдой.
– Ты останешься с нами, Лаковый Ноготь, – сказала она. – Уверена, князю Гуну пригодится человек с твоими способностями.
Когда князь Гун вернулся ранним вечером, то выглядел довольно мрачным. Вскоре все слуги поняли, что происходит. Он высказал протест как французским, так и британским варварам по поводу позорного разграбления Летнего дворца, но не получил никакого ответа, кроме требований вернуть заложников. Что еще хуже, у посланников, которых он отправил к лорду Элгину, сложилось впечатление, что британские солдаты злятся, поскольку французам выпал шанс помародерствовать, а им нет. А другие шпионы сообщили, что французские офицеры в тот же день показывали британским офицерам Юаньминъюань.
После ужина князь Гун послал за мной. Он коротко кивнул мне:
– Наслышан о твоих приключениях. Это правда? Если ты солгал, придется бросить тебя в тюрьму.
– Ваш раб клянется жизнью!
– Тетя хочет, чтобы я взял тебя в услужение. – Минуту он пристально глядел на меня, а затем внезапно воскликнул со смехом: – Как минимум ты умеешь выносить горшки!
Потом он жестом велел мне уйти. Я не возражал. Я просто радовался, что он в хорошем настроении и что я могу остаться в его резиденции.
В тот вечер я собирался лечь спать, когда мне сказали, что тетушка князя хочет меня видеть. Она приняла меня в том же зале, но служанка уже распускала ей волосы.
– Лаковый Ноготь, я хочу, чтобы ты оказал мне большую услугу. Во всей вчерашней неразберихе я оставила в Летнем дворце одну дорогую моему сердцу вещицу. Она все еще может быть там. И если британские варвары придут грабить это место вслед за французскими, боюсь, она будет утрачена навсегда. Это красивая подвеска из нефрита – подарок самого императора. Она очень дорога мне как память.
– Конечно, госпожа, – произнес я с низким поклоном. – Это честь для вашего скромного слуги.
И я улыбнулся ей, чтобы показать, что это истинная правда.
– Подвеска на ленте, – объяснила она, – спрятана в потайном отделении шкафа.
