Не то чтобы Бинтовальщица выглядела как-то по-особенному впечатляюще. Обыкновенная крестьянка лет пятидесяти, невысокого роста и просто одетая. Но у нее самой были ножки-лотосы, а лицо благодаря всяким снадобьям было гладким. Мэйлин решила, что глаза у Бинтовальщицы острые, как у торговки, которая всему знает цену.
– Вы не должны думать, что мы совсем ничего не знаем про бинтование ног, – сказала гостье Матушка. – У жены моего старшего сына были ножки-лотосы, но, к сожалению, она умерла.
– Я вижу, у вас большой дом, – ответила Бинтовальщица. – Вашим дочерям не нужно работать.
Она взглянула на ноги старухи.
– Моей сестре бинтовали ноги, и родители вполне могли позволить себе и мне бинтовать, но по какой-то причине они этого не сделали, – объяснила Матушка.
Мэйлин никогда раньше не слышала от нее подобного. Затем Бинтовальщица взглянула на ноги самой Мэйлин.
– Ее родители были бедны, – извиняющимся тоном произнесла Матушка.
– Я знавала очень бедных родителей, которые занимали деньги, чтобы бинтовать ноги старшей дочери, особенно если она красива, – процедила Бинтовальщица. – Но им бывает тяжело, потому что такие девушки отправляются в дом мужа не менее чем с четырьмя парами шелковых туфель, по одной на каждый сезон, а то и с дюжиной.
– У девочки будет вся необходимая обувь, – заверила ее Матушка.
– Тогда ей повезло. Можно взглянуть на ребенка?
– Разумеется! – воскликнула Матушка. – Сейчас я приведу ее.
Когда свекровь ушла, Мэйлин спросила у Бинтовальщицы:
– Это очень больно?
– Больно, но результат того стоит.
– Правда, что ломают кости ступни?
– Только пальцы. Крошечные кости в пальцах ног сломаются, когда их подворачивают под стопу. Но они такие маленькие и мягкие в этом возрасте, что особо не больно. Вряд ли это можно назвать словом «ломают». Остальные кости вынуждены расти определенным образом, но мы их не ломаем. – Бинтовальщица помолчала. – Видели когда-нибудь миниатюрные деревца в домах у богачей? Их еще называют пэньцзай. Та же самая идея! Юное деревце перетягивают веревками, чтобы оно так и осталось маленьким. Вся энергия дерева, вся его внутренняя суть приобретает миниатюрную форму. Мастерство бинтовальщика и сила природы противостоят друг другу. Вот что мы делаем, когда бинтуем ноги девочки. Получаем ножки-лотосы. Произведение искусства. Они такие красивые. Когда девушка носит вышитые тапочки, их называют золотыми лотосами.
– Понятно, – грустно ответила Мэйлин.
И тут Матушка привела Яркую Луну.
Мэйлин не знала, какой реакции она ожидала от Бинтовальщицы, когда та увидит дочку. Наверное, она что-то скажет. Но Бинтовальщица не проронила ни слова, лишь пристально смотрела. Потом она медленно обошла девочку, внимательно изучила кожу на шее, отступила назад, заглянула в глаза Яркой Луне, поискала стул и села.
– Мне придется остаться здесь на некоторое время, – объявила она. – Может быть, на месяц.
– На месяц? – Матушка выглядела встревоженной: сколько это будет стоить?
– На месяц, – твердо повторила Бинтовальщица. – Оплата остается прежней, но вам придется меня кормить.
– Конечно, – сказала Матушка. – Конечно!
Бинтовальщица взглянула на Яркую Луну.
– Произведение искусства, – пробормотала она, но разговаривала не с ними, а сама с собой.
Когда она была готова начать, то выставила всех мужчин из дому до вечера.
– Это женская работа, – объяснила она. – Никаких мужчин в доме.
Затем она поручила Мэйлин с Матушкой набрать маленький таз с теплой водой на кухне, девочке велела сесть на табуретку и опустить ноги в воду.
– Долго так сидеть? – спросила девочка.
– Мы будем поддерживать температуру воды, – заверила Бинтовальщица, – чтобы была теплая и приятная.
– А потом?
– Потом я подстригу тебе ногти.
– Это больно?
– Разумеется, нет. Тебе много раз уже подстригали ногти. Разве хоть раз было больно?
– Нет.
– Ну вот видишь.
Яркая Луна с сомнением покосилась на двух старших женщин, а потом на мать.
– Ногти стричь не больно. – Мэйлин улыбнулась: хоть это правда.
– У тебя будут такие хорошенькие ножки, когда все закончится, – проворковала Матушка.
– Расскажи про себя, – попросила Бинтовальщица. – Ты ведь не только красивая, а какая еще? Ты хорошая девочка? Стараешься угодить своим родным?
Яркая Луна осторожно покивала.
– Она чудесный ребенок. Хотя и с характером. Вся в вас, – сказала Мэйлин Матушке.
– Быть может. – Матушка выглядела польщенной.
– Тебе сейчас семь лет, – обратилась Бинтовальщица к девочке. – Ты знаешь, что это значит? Ты становишься женщиной. Пока не телом, но мыслями и чувствами. Ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать то, что должна понимать женщина. Твои волосы соберут в пучки, чтобы все знали, что завершился первый семилетний цикл твоей жизни. К тебе будут относиться как к ответственному человеку. Ты понимаешь?
– Да, – произнесла Яркая Луна.
Видно было, что она не очень обрадовалась этому.
