Мэйлин хотелось задать еще один вопрос. Она могла бы спросить свою невестку много лет назад. Но как ни странно, пока бедняжка Ива была жива, они никогда не обсуждали подобные вещи. В самом начале Мэйлин, бедная крестьянская девушка, не решалась поднять тему с элегантной женой Старшего Сына. А позже, когда Ива пыталась родить мальчика и плохо себя чувствовала, это казалось неуместным.
Однажды она поинтересовалась у мужа, но он только усмехнулся:
– Я, конечно, не знаю, но рад, что у тебя обычные ноги. Я люблю тебя такой, какая ты есть.
В тот день, оставшись наедине с Бинтовальщицей, Мэйлин спросила:
– Почему мужчинам так нравятся женщины с ножками-лотосами?
– А сами как считаете?
– Ну, это показывает, что у семьи есть деньги. Женщине не обязательно работать в поле, как крестьянке.
– Это правда. Между прочим, бинтование ног не мешает работать в поле, но усложняет задачу, ведь девушка не может далеко уйти.
– И мужчины думают, что крошечные ступни красивее, чем натуральные?
– Некоторых мужчин завораживают ножки-лотосы, – ответила Бинтовальщица. – Они любят их целовать и ласкать. Но в основном женщины не снимают бинтов, когда спят с мужьями, и постоянно носят крошечные надушенные шелковые и атласные тапочки. Мужчины находят тапочки возбуждающими. – Она задумалась. – Полагаю, им нравится смотреть, как ноги в туфлях болтаются в воздухе и все такое. Этакие маленькие сапожки.
В ту ночь луна была почти полной. В доме стояла тишина. Дочка уснула, но Мэйлин не спалось. Через некоторое время она встала и вышла во двор. Луна светила так ярко, что Мэйлин зажмурилась. Бо́льшая часть двора была залита серебристым сиянием, но часть оставалась в тени. Мэйлин села на скамейку на границе света и тени. Под ногами лежала куча сморщенных осенних листьев. Она просидела там минуту или две и тут заметила чей-то темный силуэт в углу двора справа от нее.
– Тоже не спится? – раздался голос сына.
– О, это ты! – воскликнула Мэйлин, и сын вышел из-за угла и сел рядом.
– Пришел, когда сестренка заплакала, – объяснил он. – Не выдержал.
– Она уснула час назад, – сообщила Мэйлин.
– Я знаю. Просто остался здесь полюбоваться луной.
Какое-то время они сидели молча, потом сын сказал:
– Мне так плохо.
– Почему?
– Девочке приходится проходить через такие муки, чтобы обрести крошечные ножки, выйти замуж за богача и помочь семье, тогда как нам стоило бы самим себе помочь. Я задаюсь вопросом: а я что делаю?
– Ты много всего делаешь. Ты отличный работник. Благодаря тебе наше хозяйство продолжает жить.
– Знаешь, мы могли бы купить участок земли на другом конце деревни. Может быть, я даже занял бы деньги. Если бы дядя выполнял хоть какую-то работу, мы могли бы его обрабатывать, но одному мне не справиться.
– Может быть, когда отец и брат вернутся…
– Да, – кивнул он. – Они еще не прислали нам денег, так ведь?
– Путь неблизкий. Они обязательно пришлют.
– Я даже не знаю, где находится Калифорния. – Он снова замолчал.
– Далеко, – рассеянно произнесла Мэйлин.
– Когда сестренка выйдет замуж, ей понадобятся всевозможные вещи. Вышитые туфли и еще куча всего. Это все стоит денег. Считаешь, нам хватит?
– Мы с бабушкой думали об этом, – ответила Мэйлин.
– И что планируешь делать?
– Продать опиумную трубку дяди.
– Ему это не понравится. – Улыбка скользнула по лицу сына. – У него случится припадок.
Мэйлин медленно кивнула, но, казалось, мысленно переключилась на другое.
– Знаешь, что еще меня беспокоит? – спросила она.
– Нет.
– Тебе надо жениться. Надо было тебя насильно женить много лет назад.
– Я весь в папу. – Он улыбнулся. – Отец был упрям и заставил родителей позволить ему жениться на тебе.
Она вздохнула. Он так похож на своего отца, что это почти причиняло боль.
– Какую девушку ты хочешь в жены?
– Кого-то типа тебя.
– Я уверена, ты мог бы выбрать и получше. У моей семьи ничего не было, не забывай.
– А мне ничего особо и не надо. Я крестьянин. Работаю на земле. Мне это нравится.
– Тогда найдем тебе симпатичную девушку, вроде меня.
– Не сейчас.
– Почему?
– В доме слишком грустно.
– Может быть, было бы веселее, будь у тебя жена и дети.
– Может быть. – Он сделал паузу. – Все кажется неправильным. Дядя такой, какой он есть… Отец уехал и… Не знаю…
– Редко, когда все идет как надо.
– Когда отец с братом вернутся, привезут денег…
– Тогда женишься? Обещаешь?
– Хорошо. – Он покивал. – Обещаю!
Когда отец вернется. А когда он вернется? Еще через два года? Не было и дня, чтобы Мэйлин не думала о Младшем Сыне. Ни одной ночи, чтобы она не тосковала по нему. Но от мужа не было никаких вестей. Возможно, вскоре они что-нибудь узнают. Если американец снова приедет, то расскажет новости, а может быть, и деньги привезет. Но пока ничего. И все же внутренний голос тихонько нашептывал: «Ты больше его не увидишь».
Бинтовальщица сдержала слово и, надо сказать, была крайне дотошна. К концу месяца она обучила Мэйлин и Матушку бинтовать ноги, каждый раз затягивая еще чуть туже, показала, как закрепить их стежками так, чтобы не нужно было менять бинты каждый день, проинструктировала, как мыть и припудривать ноги.
