– Научись что-то одно делать хорошо. Только это нужно в школе. Да и в жизни, если честно.
– У меня есть бита для крикета. И мячик. Можешь сделать подачу?
– Практика без сетки? Ну давай.
Трейдеру не хотелось даже вспоминать, сколько лет он уже не держал в руках мячик для крикета, но они встали по разные концы двора миссии и начали играть. Он не пытался выполнить верхнюю подачу, но и короткий бросок получился достаточно точным. А еще он умел закручивать мяч по-всякому.
– Держи биту прямо! – прокрикивал он. – Делай шаг вперед и блокируй такие удары…
В школе Трейдер не входил в основной состав, но хорошо играл на разных позициях и знал достаточно, чтобы весьма эффективно тренировать Тома. Когда Трейдеру надоело просто практиковаться, он с удовольствием полчаса играл с внуком в мяч на глазах у любопытных новообращенных, пока Эмили не пришла на выручку.
– Ты очень хороший дедушка, – сказала она ему.
– Мне самому понравилось.
– Мы можем завтра снова сыграть? – спросил Том.
– Конечно, – ответил Трейдер.
– Дедушка, могу я спросить тебя кое о чем?
– Думаю, да.
– В школе все будут носить белый костюм из шерстяной фланели для игры в крикет? Отец говорит, что я прекрасно могу играть в своем сером.
– Ну конечно, твой отец совершенно прав. – Особенно на жалованье миссионера, подумал Трейдер. – Полагаю, мы со всем разберемся, когда придет время, – вежливо продолжил он. – Следующий сезон крикета начнется почти через год. К тому времени ты еще вырастешь.
– Спасибо, пап, – сказала Эмили, как только Том убежал.
Трейдер улыбнулся. У мальчика будет такая же форма, как у всех. Уж он об этом позаботится.
В доме Эмили принесла им по стакану лимонада.
– Отец, мы с Генри беспокоимся о Томе.
– Мне кажется, он в порядке.
– Проблема в этих «боксерах». Непонятно, что произойдет, но, думаем, ему следует немедленно отправиться в Англию. На всякий случай.
– Ну да. А как насчет вас с Генри? Разве тебе не стоит уехать?
– Генри не бросит новообращенных. А я не брошу Генри.
– Я понимаю. Но не согласен с тобой. Тебе нужно подумать о детях.
– Пожалуйста, не начинай. Генри уже… – Она замолчала. – Я бы хотела, чтобы ты погостил у нас подольше. Это было бы чудесно! Но нельзя ли попросить тебя отвезти Тома домой?
– Когда?
– Прямо завтра. Ну или на крайний случай послезавтра.
– Знаешь, я проделал такой путь, чтобы увидеть тебя, провести немного времени с вами, пока не слишком поздно. Но ситуация с «боксерами» меня слегка беспокоит. Так что я решил: если все и правда так плохо, я постараюсь увезти вас всех в Англию. Возможно, это последняя важная вещь, которую я могу сделать для семьи.
– Значит, ты ради нас полмира пересек.
– Дорога-то мне была знакома.
– Генри пытается заставить меня, но у него ничего не получится. И у тебя тоже. Так что, боюсь, тебе просто придется забрать Тома. Он порадуется. Ты его герой.
– Знаешь, на корабле я мальчику на самом деле не нужен. Просто посади его на борт. Капитан за ним проследит. Проинструктируйте, куда потом его отвезти. Можно прямо в Драмломонд. Сейчас очень удобно добраться туда на поезде.
– Как посылку?
– Так теперь отправляют детей по всей Британской империи.
– Если Том поедет в Англию, куда ты собираешься отправиться?
– Если ты тоже поедешь, то я поеду вместе с тобой и Томом. Но если останешься, то я лучше останусь с тобой. Если, конечно, не возражаешь. – Он улыбнулся. – Я и правда приехал повидаться с тобой.
– Но ты рискуешь жизнью.
– Нечем уже особо рисковать, если тебе почти девяносто.
– И что? Останешься здесь с мечом наперевес?
– Ну раньше я отлично владел мечом.
– Ох, папочка! – Эмили поднялась и поцеловала отца. – Но ты хотя бы посадишь Тома на корабль?
– Ладно, – кивнул он.
На следующее утро пушистые облака на востоке отливали красным, и Эмили подумала, не сулят ли они приближение бури. Но к тому времени, когда Том с дедушкой вышли во двор с битой и мячом после завтрака, небо снова прояснилось.
Она еще не сказала Тому, что он уезжает. Сейчас сын был на улице, и она собирала его вещи, а к полудню закрыла крышку сундука. Вот так, подумала она. Отныне детство Тома для нее закрыто. Как этот запертый сундук. Он помашет рукой на прощание, и вполне возможно, что они никогда больше не увидятся. Не исключено, что к тому моменту, как сын доберется до Англии, ее уже не будет в живых.
Эмили уселась на сундук. Со двора доносились приглушенные крики. Ей вдруг захотелось снова открыть сундук и положить что-нибудь на память. Но что? Раньше близким дарили миниатюрные портреты. Теперь на смену миниатюрам пришли фотокарточки. Фотографию сделать так просто.
Тем не менее она так и не сфотографировалась за все эти годы. Почему-то ей всегда казалось, что у Бога каждый день слишком много работы, чтобы уделять внимание таким вещам. А теперь ей нечего подарить сыну. Эмили собралась с мыслями. Возможно, небольшой молитвенник, правда такой у него уже есть. Должно быть что-то еще. Но на ум ничего не приходило. Эмили чувствовала себя такой беспомощной неудачницей. Она даже всплакнула и все еще в одиночестве сидела на сундуке, когда услышала, как открылась входная дверь.
