Макдональд опросил глав других посольств. Большинство из них предлагали тянуть время. Наконец он повернулся к Трейдеру.
– Вам довелось побывать в осажденном Кантоне, – произнес он с улыбкой. – Посоветуете что-нибудь?
– Только одно, – сказал Трейдер. – Пока на улицах огромные толпы, не важно, под чьим командованием, они плохо поддаются контролю. Защитники Посольского квартала будут беспомощны против них. Если «боксеры» перебьют нас по приказу Цыси или вопреки ему, она всегда может заявить, что ни при чем. Наша единственная надежда – забаррикадироваться здесь, пока не прибудут войска.
Его мнение, казалось, укрепило решимость дипломатов не делать резких движений. Они старались выиграть время.
На следующий день Трейдер в частном порядке вмешался в дела посольств. Об этом мало кто знал. Он попросил Генри собрать как можно больше миссионеров на теннисном корте для молитвы. Когда они пришли туда, Трейдер незаметно присоединился к ним.
Генри попросил его произнести несколько слов перед молитвой, и послание Трейдера было незамысловатым и по существу.
– Если мы хотим выжить, – обратился он к собравшимся, – нам может понадобиться нечто большее, чем ваши молитвы. Нам нужны ваши навыки. Насколько я понимаю, – продолжил он откровенно, – дипломаты не могут договориться друг с другом ни по одному вопросу. Они не смогли бы организовать пивной фестиваль в пивоварне. В Посольском квартале нет централизованного руководства, нет распределения лекарств, еды, припасов. А каждый из вас руководил миссией. И мы никогда ничего не добьемся, если вы не начнете управлять этим местом.
– Главы посольств станут возражать, – заметил Генри.
– Готов поставить десять против одного, что не станут, поскольку никто из них не знает, что делать.
– А как насчет обороны, баррикад и тому подобного? – спросил Генри, оглядывая собравшихся.
– Так уж получилось, что я квалифицированный инженер, – признался один из американцев-методистов.
С того момента все пошло гладко. В течение нескольких часов были возведены мощные баррикады и выделены временные жилые помещения. Миссионеры организовали продовольственный комитет, прачечную, загон для овец, выделили помещение, где доили коров, и даже открыли лазарет, в котором работали два врача и пять медсестер. Надо сказать, очень вовремя, так как в четыре часа того же дня с единственного выстрела из соседнего китайского магазина началась осада дипломатических представительств.
В последующие недели Джон Трейдер многому удивлялся. Во-первых, тому, что они вообще были живы.
Они довольно хорошо подготовили оборону. Большая городская стена, возвышавшаяся над ними, была укреплена людьми, с баррикадами на каждом конце их участка. Если враг отвоюет стену, они пропали.
Находившиеся на задворках квартала и меньшие по размеру посольства – австрийское, бельгийское и голландское – забросили, поскольку их слишком сложно было защитить. Даже американцы, чье посольство располагалось ближе всего к западному заграждению на Посольской улице, перебрались в более безопасное британское. Американские бойцы были лучшими стрелками, а японцы считались самыми дисциплинированными и надежными, а потому им доверили охранять огромное количество новообращенных, которые жили на другом берегу канала в Фу.
Помимо стрельбы из ружей, каждый день и бо́льшую часть ночи китайцы вели обстрел из небольших полевых орудий.
Новообращенных из Фу мобилизовали на службу в качестве разнорабочих, и они без устали занимались устранением повреждений и строительством новых баррикад.
Больше всего боялись огня. Постоянно дежурила пожарная охрана, кроме того, под рукой всегда держали множество ведер с водой, никто не знал, когда «боксеры» закинут на стену еще одну связку горящих тряпок, пропитанных керосином. В одну страшную ночь они подожгли старинную китайскую библиотеку у северной стены квартала.
– Эти люди только что сожгли некоторые из своих величайших национальных сокровищ в надежде поджечь нас, – с отвращением заметил Генри.
– Война и разведка редко шагают в ногу, – заметил Трейдер.
Однако их семья получила долгожданное облегчение. В британском посольстве собралось слишком много людей, мест на всех не хватало, и Уайтпэриши, как и многие их товарищи по несчастью, спали на матрасах в часовне комплекса, но однажды леди Макдональд подошла к Эмили и тихо сказала:
– Мне нестерпимо думать, что вашему отцу в столь почтенном возрасте приходится спать на полу. У нас в доме есть свободная комната. А если мои дочери уступят, то будет две. Не хотели бы вы и ваш муж занять одну спальню? А вашему отцу отведем вторую. В них есть кровати.
– Я уверена… – начала было Эмили, но замялась. – Я спрошу Генри прямо сейчас.
– Соглашайся, – кивнул Генри, когда она сказала ему.
– Тебе не кажется несправедливым, что с нами обращаются по-особому?
– Соглашайся!
Позже она сообщила новость отцу, и тот обрадовался:
– У вас с Генри будет своя комната. Том может спать со мной.
– Я уверена, что она предложила только потому, что ты владелец Драмломонда, – сказала Эмили.
– Ну хоть не зря я купил это имение, – улыбнулся Трейдер.
