– Видишь ли, – сказал он Эмили, – за несколько десятилетий, так или иначе связанных с Китаем, я начал подозревать, что мы все совершили серьезную ошибку. Каждый раз, когда возникал конфликт – а мы, конечно, всегда настаивали на том, чтобы войну начинала другая сторона, – мы требовали компенсацию. Для того, чтобы покрыть собственные расходы, и для того, чтобы удержать другую сторону от новых неприятностей. Я пришел к выводу, что подобная политика имеет ряд недостатков. Во-первых, если вы взваливаете вину на противника, то просто усиливаете вражду между сторонами. Во-вторых, чтобы обосновать свои претензии на моральное превосходство, вам, вероятно, придется наговорить кучу лжи, а это плохо для вас. В-третьих, у победителя развивается чувство собственного превосходства, в итоге он не прислушивается к мнению и потребностям другой стороны.
– Но разве один не должен быть прав? – спросила Эмили. – И здесь правы мы.
– Нет, если мы при этом грабим противника. А речь именно об этом. Я тщательно изучил все цифры. Составил таблицы. Мы разрушали Китай. Каждый раз. Подумай об этом: мы хотели, чтобы Китай был открытым и торговал с нами. А когда они отказались, потому что, как бы они по глупости ни пытались закрыться от внешнего мира, мы придем и погубим их. Будут ли они рады нашему присутствию? Позволит ли это им вообще увеличить торговлю? Нет. Первое, что вы должны сделать в любом бизнесе или дипломатии, – узнать точку зрения другого человека и понять, что ему нужно. Следует найти способ заставить его действовать в своих личных интересах так, чтобы вы получили желаемое. Это требует терпения, однако любой другой план в долгосрочной перспективе окажется контрпродуктивным. Нам нужно помогать китайцам, а не наказывать их. Называй это просвещенным личным интересом или как-то иначе. Но по-другому никак.
– Ты и правда твердо веришь в свою теорию, так ведь?
– Да, теперь я это понял. И мой отчет полностью подтверждает это во всех деталях.
– И ты хотел записать свои мысли перед отъездом.
– Да, пока все свежо в памяти и я вхож к таким людям, как Харт, у которых много достоверной информации. Я также хотел рассказать об этом, прежде чем мы снова потребуем возмещения за осаду посольств.
Эмили так гордилась отцом. И хотя иностранные державы в очередной раз потребовали репараций, она с удовольствием наблюдала, как в течение довольно короткого промежутка времени, начиная с американцев, каждый участник возвращал деньги Китаю, иногда в благотворительной форме, иногда как инвестиции, но деньги все равно возвращались.
Конечно, ее отец этого уже не застал.
Он уплыл на корабле, который должен был пройти мимо Макао. Это дало ей возможность немного подразнить его на прощание.
– У тебя будет время сойти на берег и пройтись по местам боевой славы в Макао, – сказала она. – Романтические воспоминания, я полагаю.
– Ты про свою мать?
– Нет. До нее у тебя была девушка. Наполовину китаянка.
– Откуда, черт возьми, ты знаешь?!
– Бабушка рассказала. Она узнала. Мать тоже была в курсе. Она никогда не подтрунивала над тобой по этому поводу?
– Нет. Даже не упоминала.
– Ну, в любом случае это пойдет тебе на пользу. Безопасное путешествие. Счастливые воспоминания.
Корабль подходил к Макао. Большинство пассажиров вышли на палубу, потому что день выдался солнечный и вид на остров с блестящим фасадом собора Святого Павла высоко на холме был поистине великолепен. Но Джона Трейдера на палубе не было. Он заболел еще до того, как поднялся на борт, и знал об этом. Но это не имело значения.
Его родные в безопасности. Отчет готов. Подходящий момент. Эмили и Генри пока не наскучило его общество, но лучше не доводить до того, чтобы хозяева обрадовались твоему отъезду.
В его каюту вошел корабельный врач. Это был приятный рассудительный человек лет сорока. Ирландец по фамилии О’Грейди. Он серьезно посмотрел на Трейдера:
– Я должен вас расстроить.
– Почему?
– У вас пневмония.
– Знаю.
– Свежий воздух и солнце в Макао могут спасти вас.
– Я хочу остаться здесь.
– Я не могу отвечать за вас.
– Нет. Но вы сможете похоронить меня.
– В море? Вы точно этого хотите?
– Да.
– Мне запрещено.
– Напишите записку, чтобы обезопасить себя. Я подпишу. Но у вас никто никогда ее не попросит.
– Возможно, нет.
– Сколько длится стоянка в Макао?
– Два дня.
– Пожалуй, один из них я проведу на палубе.
Трейдер приятно провел время, а на следующий день после наступления темноты корабль отправился дальше, а Трейдер с трудом добрел до своей каюты и рухнул на койку.
Если бы я не заболел пневмонией, меня похоронили бы в Шотландии, думал Трейдер. Но он этого не хотел. Оставим Драмломонд Ломондам. Трейдер действительно не был одним из них. Да, у него шотландское поместье, о котором он всегда мечтал, и он мастерски справлялся с ролью землевладельца все эти годы, но пришло время двигаться дальше. А если не на суше, то где бы он предпочел быть похороненным? Другие варианты не пришли в голову. Не с той жизнью, которую он прожил. Теперь пути назад не было. Я человек моря, подумал он. Пусть оно поглотит меня.
