Агнес проснулась ближе к вечеру, доктор уже приходил и снова ушел. Поднялся легкий ветерок, поэтому тетя Харриет дала слуге отдохнуть и открыла окна, чтобы обеспечить в спальне больного циркуляцию воздуха.
Джон лежал совершенно неподвижно. Он не спал, но, похоже, не хотел разговаривать. Наступил вечер, и Агнес зажгла небольшую лампу на столике в углу, лицо Трейдера в ее мягком свете выглядело изможденным. Стоя у окна, Агнес вдыхала запах цветущего в саду жасмина.
– Вы чувствуете аромат жасмина? – спросила она, но Трейдер не ответил.
Спустя полчаса он слегка задрожал. Агнес подошла к кровати и пощупала его лоб. Обжигающе горячий.
Первой ее мыслью было позвать тетю Харриет, но она остановилась. Тетя Харриет выглядела такой усталой, когда они сменялись. В углу стоял кувшин с водой из колодца, еще холодной. Агнес налила воду в таз и намочила два полотенца. Приподняв голову Джона, она положила одно полотенце под шею, а второе расправила так, чтобы оно закрывало лоб. Через четверть часа процедуру пришлось повторить.
Еще через полчаса Агнес на цыпочках спустилась в кладовую, чтобы наполнить кувшин и взять свежее полотенце.
Следующие несколько часов она дежурила у постели больного в одиночку. Всякий раз, когда ей удавалось немного сбить температуру, та вскоре повышалась еще больше. Это пугало Агнес, и она жалела, что рядом никого нет.
Была почти полночь, когда Трейдер начал бредить. Он бормотал что-то бессвязное, слова, насколько могла судить Агнес, не имели никакого смысла. Она задавалась вопросом, стоит ли все-таки разбудить тетю Харриет.
Агнес уже было собралась за ней, как вдруг Трейдер внезапно выкрикнул:
– Я убил его!
– Джон? Что случилось?
– Убил… убил его… Это убийство… Нужно спрятаться.
– Кого убили, Джон?
– Бежать… бежать… прятаться…
– Джон?
– Меня повесят… Прятаться…
Агнес уставилась на него. Что он имел в виду? Она почти забыла про тетю Харриет. Это всего лишь ночной кошмар? Должно быть.
Ей снова удалось сбить температуру. Агнес сдернула простыню, открывая его грудь и живот. Ей хотелось, чтобы пошел дождь.
Трейдер весь горел. Теперь даже нет смысла звать тетю Харриет. Чем она сможет помочь? Агнес знала, что жа`ра бояться не стоит, главное, чтобы температура не поднималась слишком высоко, но подозревала, что до критической точки уже рукой подать. Она протерла грудь и лоб Джона прохладной водой. Он замолчал. Хороший это знак или дурной?
Затем он снова заговорил. Очень тихо в этот раз.
– Агнес…
– Да, Джон, что такое?
– Агнес! – В этот раз это был внезапный крик. – Агнес! Ох, Агнес!
– Да, Джон. Это я, Агнес.
– Ох… – Он широко распахнул глаза и уставился на нее невидящим взором. – Ох, Агнес, дайте мне руку.
Она дала ему руку:
– Все хорошо. Я тут.
– Ах! – Его лицо озарилось улыбкой, словно он увидел ангела. – Тогда все хорошо…
Через несколько минут Агнес поняла, что лихорадка спала.
На следующий день, сидя с матерью в экипаже, который вез их в горы, Агнес клевала носом. Ей хотелось с кем-нибудь поговорить, но с отцом она не стала бы поднимать эту тему.
Только после завтрака, оставшись с матерью наедине, она поведала ей о странном поведении Трейдера.
– Как думаешь, он и правда кого-то убил? – спросила она.
– Очень сомневаюсь, – ответила миссис Ломонд. – Просто кошмар, и все. Когда людей мучают кошмары, они редко говорят о реальных событиях. Я бы на твоем месте выкинула это из головы. – Она с любопытством посмотрела на дочь. – Что с тобой такое, Агнес?
Агнес не ответила. Она не рассказала матери о том, каким тоном Трейдер выкрикнул ее имя. Почему-то не захотелось рассказывать. В конце концов, он ведь практически признался ей в любви. Она была почти уверена, что это правда, а не фантазия, подобная кошмару. И Агнес не знала, что думает по этому поводу.
Это было самое начало июля. Полковник Ломонд с нетерпением ждал тихого и безмятежного дня. Неделю назад он приехал к жене и дочери, так что у него было несколько дней, чтобы расслабиться. Погода стала прохладнее, воздух был чистым, а ветер разносил смесь сладких и пряных ароматов.
Ломонд любил этот коттедж – так англичане называли свои загородные имения в горах. Простая колониальная архитектура в георгианском стиле без всяких изысков. Если бы стены были обшиты деревянными панелями, а не оштукатурены и выкрашены кремовой краской, такой домик можно было бы найти в любой деревне Новой Англии, если не считать крыши, которой полковник очень гордился. Крышу изготовили из гофрированного железа – полковник называл его жестянкой, – уже активно использовавшегося в Австралии и Новой Зеландии и только-только появившегося в Индии. Ломонд лично руководил работами и распорядился выкрасить крышу в зеленый цвет. Оттенок приятно сочетался с зеленью травы на газоне и рододендронами, которые обрамляли сад на склоне холма.
