Полковник пристально посмотрел на него: то ли парень чертовски хороший актер, то ли действительно влюблен. А вот об этом Ломонд не подумал.
Полковник строго-настрого наказал Трейдеру не раскрывать пока свои намерения. Ему разрешили присоединиться к дамам, а Ломонд дал понять Чарли, что хочет с ним поговорить. Оставшись наедине с Чарли в библиотеке, полковник сообщил:
– Ваш друг хочет жениться на моей дочери. Вы знали?
– Он особо не распространялся, сэр, даже по дороге сюда, но я подозревал. Когда он сказал, что хочет поговорить с вами тет-а-тет, я все понял.
– Я ценю, что он спас вам жизнь и все такое, но он мне не нравится.
– Я знаю, сэр. Вы ему тоже.
Полковник Ломонд долго молчал, а потом выдохнул:
– Ну почему это не вы!
– Я думаю, вы мечтали о ком-то получше, – любезно ответил Чарли.
– Вы очень даже ничего, – с симпатией произнес Ломонд. – Я просто очень хотел, чтобы у меня был зять, который мне действительно нравится! – воскликнул он с грустью.
– Джон – странный парень, – ответил Чарли. – Пусть он вам и не нравится, но вы еще будете им восхищаться. Я думаю, он добьется успеха куда большего, чем я мог бы даже надеяться.
– Мне не нравится торговля опиумом.
– Правительство ее величества твердо решило, что мы и впредь будем продолжать торговлю опиумом, сэр. Мы собираемся сражаться за это. – Чарли сделал паузу. – Самое важное в торговле опиумом – потенциальные заработки. Не секрет, что Агнес любит Шотландию. Крупные опиумные торговцы уже скупают шотландские земли. Так и вижу, как через десять лет Трейдер обоснуется в обширном шотландском поместье.
– Я все это знаю, – тихо сказал Ломонд.
– Могу я поинтересоваться, что Агнес чувствует к моему другу? – отважился спросить Чарли.
– Пока не знаю. – Ломонд взглянул на него с серьезным видом. – Мне, как ее отцу, нужно знать еще что-то об этом человеке?
Чарли задумался.
– Нет, – наконец ответил он. – Ничего важного.
Они все вместе прогулялись, правда без полковника, который удалился к себе. Миссис Ломонд показала самые живописные уголки. Трейдер мог назвать некоторые горы вдалеке. Откуда, черт возьми, он это узнал?!
Когда они вернулись, слуги накрыли на лужайке стол под большим зонтом от солнца, подготовив все для чаепития.
Миссис Ломонд известила мужа, что чай готов, но слуга вернулся с сообщением, что полковник присоединится к ним позже.
За чаем они разговаривали о том о сем, пока миссис Ломонд не повернулась к Трейдеру и самым любезным образом не поинтересовалась:
– Насколько я знаю, вы в раннем возрасте остались без родителей и у вас был опекун. Так каким было ваше детство?
Джон Трейдер позволил себе немного откинуться на спинку стула и слегка улыбнуться, словно бы вспоминая приятные деньки.
– Я потерял родителей так рано, что не ощущал особой остроты. Это не очень интересно. Боюсь, мне посчастливилось жить спокойно и радостно.
Трейдер сказал несколько добрых слов о своем опекуне, о замечательных школах и тому подобном. Чарли слушал все это молча.
Джона Трейдера отправили в школу-пансион в семь лет. Никто не знал, что он убийца. Разумеется, кроме его двоюродного дедушки Адальберта.
Это была хорошая деревенская школа для маленьких мальчиков, но всего через месяц Джон ввязался в драку.
В этом не было ничего плохого: мальчики должны время от времени драться. Один из старших товарищей толкнул его, потому что он был новеньким, но Джон ударился головой о дерево, причем очень больно. Драться со старшими, возможно, было нарушением субординации, но все сошлись на том, что он проявил недюжинную смелость.
Когда маленький Джон Трейдер приготовился к драке с мальчиком старше себя, то почти не замечал боли и не боялся. Внутри плескалась одна только темная ярость.
Должно быть, это было весьма впечатляюще. Противник, увидев выражение его глаз, отпрянул и чуть было не сбежал, но не мог позволить себе потерять лицо.
Началась драка. Джона сбили с ног, причем не единожды. Каждый раз он поднимался и снова бросался на противника. Кто знает, сколько это могло бы продолжаться, но тут внезапно появился директор школы, схватил Джона за ухо и потащил к себе в кабинет.
На столе у директора лежала тонкая темная трость с витым набалдашником. Когда Джон ее увидел, то вздрогнул, потому что так его никогда раньше не наказывали. Он решил, что, как бы больно ни было, не заплачет, и, когда ему велено было сесть, лишь стиснул зубы, приготовившись к худшему.
Директор школы был спокойный человек за пятьдесят. Он дослужился до майора в Ост-Индской компании и повидал мир, перед тем как вернуться в Англию, обзавестись семьей и открыть школу-пансион.
– Решил драться с парнем постарше, а, Трейдер? – вполне миролюбиво спросил директор, глядя на мальчика. – Ты уже остыл в достаточной мере, чтобы выслушать меня как разумный человек?
– Да, сэр.
