Китай в эпоху Си Цзиньпина полностью

Это означало, что теперь гонконгской автономии будет ровно столько, сколько позволит Пекин. Фактически так было и раньше, но в бывшей колонии долгое время сохранялась иллюзия, что желание распространить принцип «Одна страна, две системы» и на Тайвань будет способствовать расширению автономии. В 2020 году все точки над i в этом вопросе были расставлены.

Согласно букве закона, «любая деятельность, направленная на поддержку суверенитета Гонконга, свержение конституционного строя, сговор с иностранными государствами или силами, находящимися за границей, с целью нанесения ущерба национальной безопасности», карается лишением свободы вплоть до пожизненного заключения. Преступлением названо, например, осознанное разжигание вражды по отношению к китайским властям[241]. Фактически теперь любой участник протестов или даже переписки на политические темы в социальных сетях оказывался под угрозой ареста. Возможность оппозиции в этих условиях продавить хоть какое-нибудь решение, противоречащее интересам Пекина, оказалась близка к нулю.

Уже в декабре 2020 года в соответствии с положениями нового закона были осуждены лидеры гонконгских протестов 2014 и 2019–2020 годов, включая 24-летнего студента Джошуа Вонга , его ровесницу Агнес Чоу и их 26-летнего товарища Ивана Лама [242]. Остальные же были запуганы. Как следствие, протестная активность прекратилась.

В мае 2022 года выборный комитет избрал главой администрации Гонконга вместо Кэрри Лам бывшего полицейского Джона Ли . Примечательно, что Ли стал единственной кандидатурой на этих «выборах» и получил 99,14 % голосов выборщиков. Никаких протестов ни по поводу того, что всеобщее голосование так и не было введено, ни по поводу победы пропекинского кандидата уже не было.

Гонконг, точно так же, как и Синьцзян несколькими годами ранее, был «умиротворен», но цена, которую за это пришлось заплатить, оказалась велика. Концепция «Одна страна, две системы», хотя и сохраняется в пекинской риторике, на самом деле уже не может никого обмануть. В Китае Си Цзиньпина возможен только принцип «Одна страна, одна система, один лидер», и на Тайване это отлично понимают.

Начиная с 1980-х годов, материковый Китай (или просто «материк» , как его часто называют в контексте «тайваньского вопроса») достаточно успешно сотрудничал с Тайванем. Помимо активной торговли существует целый ряд инвестпроектов, остров занимал важное место в плане поставок на материк высокотехнологичной продукции (прежде всего полупроводников), развиты туристические маршруты, на «материке» популярны блюда и напитки с тайваньским колоритом, востребованы тайваньские деятели культуры и искусства[243]. Сближению соотечественников по обе стороны Тайваньского пролива способствовало культурное и языковое единство (после 1949 года руководство партии Гоминьдан продвигало использование пекинского стандарта китайского языка вместо распространенного на острове изначально южнофуцзяньского наречия хокло ).

Словом, в отношениях острова и материка не было той непримиримости, которая отличает, например, отношения Северной и Южной Кореи. Но правда и то, что для молодых поколений тайваньцев связь с материковым Китаем приобретала все более иллюзорный характер, а привлекательность локальной идентичности (впрочем, густо замешанная на разжигании негативных эмоций по отношению к КНР) постепенно возрастала. На этих чувствах основана популярность Демократической прогрессивной партии. В качестве своего естественного союзника партия воспринимает США, которые, в свою очередь, заинтересованы в существовании де-факто независимого Тайваня как форпоста, препятствующего распространению влияния КНР.

В начале 1950-х годов именно политическая и военная поддержка Вашингтона спасли Тайвань от неминуемой десантной операции со стороны материка. По сути, именно США являлись и являются гарантией существования на Тайване независимого государства.

Однако в 1970-х годах на фоне ухудшения отношений СССР и КНР Вашингтон не смог устоять перед соблазном начать дружить с Пекином против Москвы, тем более что это сулило немалые экономические выгоды. В 1979 году США разорвали дипломатические отношения с Тайванем и заключили их с КНР. Тайвань при этом официально был признан провинцией КНР, а отношения двух берегов Тайваньского пролива — «внутренним делом китайцев».

Все это, впрочем, не означало прекращения союзнических отношений с островом. В том же году Вашингтоном был принят Закон об отношениях с Тайванем (Taiwan Relations Act). Он предполагал создание на острове квази-дипломатического представительства, а также позволял США противостоять действиям, направленным против «безопасности, социальной или экономической системы» Тайваня, в том числе с помощью поставок «средств оборонительного характера»[244], хоть и не допускал размещения на острове американских военных баз.