Китай в эпоху Си Цзиньпина полностью

Несмотря на то, что до «часа икс» еще двадцать с лишним лет, город уже давно «сидит на чемоданах». Финансовый центр Восточной Азии переместился в Шанхай. Гонконг теряет свой функционал посредника между внешним миром и Китаем, так как бизнес сейчас предпочитает работать с КНР напрямую. По части технологий и инноваций континентальный Китай уже обогнал Гонконг, который некогда называли «городом будущего». Сейчас новшества идут из КНР в Гонконг, а не из Гонконга в КНР, как ранее.

Многие задумываются об эмиграции, исчезает былой лоск зданий и улиц. Медленно, но верно континентальный Китай поглощает гонконгскую экономику, политику и даже городскую среду. После 1997 года в Гонконг хлынул поток богатых китайцев с континента, что привело к резкому росту цен на недвижимость, проблемам с доступом к инфраструктуре образования и здравоохранения. Нагрузку со стороны выходцев из КНР испытал и рынок труда. В низкооплачиваемом сегменте конкуренцию местным составляют континентальные китайцы, готовые работать за меньшие деньги. А выпускники престижных международных школ из КНР, свободно говорящие на английском и путунхуа (пекинский вариант китайского языка, который гонконгцы, как правило, учить не хотят), теснят местных в высокооплачиваемом сегменте.

Все это рождает протест, который со стороны выглядит скорее жестом отчаяния, чем рациональным действием. «Идеей фикс» для гонконгских протестующих является реформа избирательной системы — а именно получение ими права избирать главу Гонконга напрямую, в ходе всенародных выборов, без посредничества Пекина (при этом в колониальный период гонконгский генерал-губернатор назначался Лондоном без каких-либо выборов, даже номинальных). Тенденции в сторону укрепления власти Компартии и разрыва сотрудничества с Западом, со всей очевидностью наметившиеся при Си Цзиньпине, отпугнули Гонконг от материка еще больше.

«Ты любишь Китай?» — спросил меня однажды мой приятель, молодой гонконгский журналист (естественно, китаец по национальности). — «Любишь, да? А я его ненавижу». И эти настроения в целом характерны для всего гонконгского общества.

Рвануло в 2014-м. Тогда центр города был парализован несколько месяцев из-за так называемой «революции зонтиков» . В те дни гонконгская молодежь протестовала против проекта избирательной реформы, которая вводила бы всеобщее голосование на выборах главы администрации, но при условии контроля над ними со стороны Пекина. Год спустя Законодательная ассамблея Гонконга отвергла продвигаемый пропекинскими политиками проект, и выборы 2017 года прошли по старым правилам — глава администрации был избран коллегией выборщиков. Победу одержала поддержанная Пекином Кэрри Лам , хотя опросы общественного мнения показывали, что более популярным кандидатом являлся не связанный с Пекином Джон Цанг .

Напряженность, связанная с нахождением в руководстве пропекинских сил, в очередной раз проявилась в 2019 году, когда миллион гонконгцев вышел на улицы, протестуя против законопроекта о возможности экстрадиции за рубеж лиц, подозреваемых в совершении преступлений.

Предлогом для появления законопроекта стала ситуация с 19-летним жителем Тайваня, который признал факт убийства своей беременной подружки на Тайване, но не мог быть выслан из Гонконга по причине отсутствия соответствующего правового механизма. Впрочем, для большинства являлось очевидным, что экстрадиция будет использоваться не только для высылки преступников, но и для репрессий против правозащитников и активистов антикоммунистических организаций, деятельность которых раздражает Пекин, ведь Гонконг традиционно является прибежищем таких сил.

Перед лицом новой «революции зонтиков» власти пошли на тактическую уступку и заявили об отсрочке рассмотрения законопроекта. При этом мало кто сомневался, что рано или поздно, так или иначе Пекин установит полный контроль над судебной системой и правоохранительными органами. Так и произошло, и помог материковому Китаю окончательно установить контроль над Гонконгом тот самый «серый носорог», о котором речь шла в предыдущем очерке, — пандемия коронавируса.

В 2020 году на фоне строгих карантинных мер, которые предпринимались и в Гонконге, так что широкомасштабные протесты были исключены, городские власти под руководством Кэрри Лам осуществили арест целого ряда авторитетных гонконгских диссидентов. В мае, когда в прессу просочились известия о том, что китайский парламент начал процедуру принятия «Закона о защите национальной безопасности в Гонконге», протесты все-таки возобновились, но были быстро подавлены полицией. 30 июня закон был принят и подписан Си Цзиньпином. А 1 июля 2020 года — в 23-ю годовщину «возвращения Гонконга в лоно родины»  — закон вступил в силу.