«После начала эпидемиологической ситуации с новой формой коронавирусной пневмонии в Ухань 7 января, во время проведения мной заседания Постоянного комитета Политбюро ЦК было выдвинуто требование о проведении работы над контролем и профилактикой эпидемиологической ситуации. 20 января я дал специальные указания по работе над контролем и профилактикой эпидемиологической ситуации, указав на необходимость высокой степени серьезного внимания к эпидемической ситуации, о необходимости всеми силами проводить профилактическую работу и контроль над заболеванием, потребовал от соответствующих партийных и правительственных органов всех уровней поставить на первое место безопасность народонаселения и его здоровье, предпринять действенные и эффективные меры, решительно сдержать тенденцию распространения эпидемиологической ситуации. 22 января, принимая во внимание стремительное распространение эпидемии, серьезные вызовы, вставшие перед профилактической работой, я дал четкое распоряжение провинции Хубэй осуществить всестороннее строгое регулирование и контроль в отношении выезжающего населения. В первый день по лунному календарю (25 января) я вновь провел заседание Постоянного комитета Политбюро ЦК, вновь изучил ситуацию, вновь дал распоряжения и вновь мобилизовал работу в отношении лечения заразившихся в рамках профилактики и контроля над эпидемиологической ситуацией, а также принял решение о создании малой группы руководителей ЦК по профилактике и контролю над эпидемиологической ситуацией».
Си Цзиньпин добавляет: «Закрытие внешних путей сообщения — авиалиний, железных дорог, автодорог, водного пассажирского сообщения в пределах границ Хубэй сыграло важную роль в контроле над эпидемиологической ситуацией по всей стране, однако нельзя было игнорировать угрозу некоторых самостоятельных перемещений людей». И заключает: «Скорость распространения заболевания быстрая в последнее время, скорость роста подтвержденных случаев стремительно увеличивается»[4].
На первый взгляд это очевидная отповедь Си Цзиньпина, который не только отводит от себя ответственность по вопросу распространения эпидемии, но и говорит о безответственности нижестоящих исполнителей, которые после многократных распоряжений упустили шанс над ее контролем, несмотря на закрытие. В этой отповеди также сообщается, что он выступил инициатором «контроля и регулирования» исходящего человеческого трафика в Хубэй, что ставит под сомнение все вышеперечисленные подозрения в отношении действий «комсомольской группы в регионах», хотя логика подсказывает, что при полном блокировании пассажирского трафика «регулировать и контролировать» ничего не надо. Однако обращает на себя внимание не столько завуалированная критика того, что ограничение передвижения не остановило распространение инфекции и было организовано неэффективно, и даже не столько не формулировка «регулирование и контроль» (а не «запрещение»), сколько факты более яркие и иного характера.
Формулировка Си Цзиньпина о «строгом контроле и регулировании» была применена с нормальной степенью рациональности в провинции Чжэцзян: на пропускных постах платных автодорог, ведущих в крупнейшие центры провинции, в феврале-марте действовал строгий пропускной режим с проверкой температуры и жестким требованием соблюдения профилактических мер. Полностью ни один город провинции Чжэцзян не был заблокирован, что и считается высоким уровнем «строгого контроля и регулирования», а вовсе не блокирование 15-миллионого мегаполиса с созданием искусственных земляных валов на автострадах. Сравнивая меры ограничения в Ухань и Чжэцзян, а также во всех других без исключения регионах КНР, которые также руководствовались координирующими решениями Постоянного комитета Политбюро, едва ли можно, будучи в трезвом уме, назвать поведение властей Ухань «исполнением воли Си Цзиньпина». Если под «контролем и регулированием» партийные власти должны были понимать запрет на въезд и выезд, то так же должны были поступить по данной малосовместимой со здравым смыслом логике и очаги распространения Ханчжоу, Шицзячжуан и другие. Однако они этого не сделали, за исключением Пекина, где решение принимал бывший комсомольский руководитель.
