Интересно, что Чжоу Эньлай на закрытом совещании сразу же после боев на Даманском откровенно дезинформировал высшее руководство страны, указав на слабость вооруженных сил СССР и низкую вероятность успеха военного вторжения СССР в Китай, что противоречило оценкам Генштаба НОАК, свидетельствующих о качественном превосходстве советской техники и пессимистичном сценарии для Китая в случае реальной войны. Чжоу, толкая ситуацию к привычной для него бесконечной гражданской войне, в которой он вновь попытался бы опереться на помощь американцев в войне с СССР, также заявил, что ядерные удары по Китаю не возымеют эффекта и что от этих ударов остановит наличие у КНР собственного ядерного оружия. Напомним, что уже 16 октября 1964 г. Китай испытал свою ядерную бомбу, а 27 октября 1964 г. произвел успешный запуск баллистической ракеты.
Эти оценки Чжоу Эньлая, как и оценки неспособности СССР глубоко продвинуться в глубь китайской территории, не отражали действительность: в силу концентрации усилий КНР по созданию ядерного оружия и средств его доставки практически остановилась модернизация бронетанковых войск страны, артиллерии, транспорта и связи, что резко понижало способность НОАК к ведению как наступательных, так и оборонительных действий. Инфернальный страх Чжоу Эньлая о нанесении СССР ядерного удара по Китаю, который он излучал на высшее руководство Китая, однако не получил подтверждений ни во время конфликта, ни на протяжении последующих 50 лет: СССР не имел реального намерения нанести превентивный ядерный удар по Китаю, однако сама возможность этого удара, несомненно, была фактором сдерживания загнанного самим собой в угол беснующегося и агонизирующего китайского руководства в период Культурной революции. Тем не менее грубая попытка привести китайцев к спокойствию запугиванием ядерного удара окончилась обратным для СССР эффектом — позволила Чжоу Эньлаю сменить политический вектор КНР и «попроситься под защиту США». 27 августа СССР проинформировал руководство своих союзников по военному блоку в Восточной Европе о возможности превентивного ядерного удара по КНР.
Вина за решение о подобной тактике коллективно лежит на руководстве СССР — Совете Министров, его руководителе и министре обороны СССР, с одной стороны способствующих развитию этой ситуации (Совет Министров), а с другой — не сумевших понять истинную стратегию Чжоу Эньлая по выходу в американскую орбиту влияния, что было обусловлено пренебрежением к изучению политического пути китайского лидера и целей его группировки.
Ситуацию эскалации конфликта прервал и даже сменил его вектор визит главы советского правительства А.Н. Косыгина в Пекин, вырвав инициативу в советско-китайском диалоге из рук военного руководства СССР. Косыгин и ранее проводил частные переговоры с Мао Цзэдуном и Чжоу Эньлаем, используя негласные договоренности о возможности поставок в воюющий Вьетнам советского оружия через китайскую территорию уже с 1965 г. Любопытно, что китайская сторона принимала только Косыгина и отказывала в таких переговорах, например, Шелепину (группа советского комсомола с тесными связями с КГБ СССР).
11 сентября 1969 г. в аэропорт Пекина прибыл глава правительства СССР Косыгин, который провел с Чжоу Эньлаем переговоры, не выезжая с места посадки советского самолета. По итогам трехчасовой беседы конфликт между СССР и Китаем пошел на спад. Косыгин, как известно, инициировал в СССР отказ от планового хозяйства и введения показателей прибыльности для предприятий, что, без всякого сомнения, фактически и объективно являлось отходом от социалистических принципов в экономике и было воспринято таковым и китайской стороной, в особенности сторонником «право уклона» Чжоу Эньлаем. Как показало будущее двух стран в 1980–1990-е гг., Чжоу и Косыгин, яркий представитель ленинградской группы в КПСС, говорили на одном языке, действовали в общих интересах.
«Мировая пресса», по словам советника-посланника в посольстве СССР в КНР А.И. Елизаветина, сопровождавшего советского лидера на переговорах, с большим воодушевлением восприняла переговоры Косыгин – Чжоу. Глобальные силы подчеркнули свое позитивное отношение к «пакту Косыгигна – Чжоу»
Елизаветин сопровождал Косыгина во время переговоров с Чжоу Эньлаем и вел записи беседы, не все из которых попали в официальную информацию, распространенную в высшем руководстве СССР. Изучение их отличий при публикации китайской, советской записей и записей Елизаветина показывает, что как советской стороне, так и китайской было известно действительное положение дел и обе стороны все же предпочли скрыть в своей информации отсутствие возможности конфликта, что говорит о том, что как Косыгину, так и Чжоу было выгодна дальнейшая истерия по поводу конфликта при его нереальности. Обе стороны понимали, что такое положение вещей медленно, но верно приведет Китай к выходу из соцлагеря, в особенности после принятого в августе 1969 г. решения о поддержке Китая западными странами против СССР.
