Земляки по провинции Хунань — Мао Цзэдун и Лю Шаоци, хотя и вели непримиримую «внутривидовую борьбу», закончившуюся смертью Лю Шаоци и триумфом Мао, но, классово оставаясь выходцами из среды помещиков и мелких капиталистов, были едины в вопросах отношения к мелкой буржуазии: Мао Цзэдун в статье «О демократической диктатуре народа» от 30 июня 1949 г. указывал на специфику китайской буржуазии и ее отличие от буржуазии стран Европы и Америки. Это различие, по мнению Мао Цзэдуна, заключалось в том, что китайская буржуазия, в отличие от буржуазии Европы и США, подверглась двойному гнету как со стороны феодально-милитаристских сил Китая, так и со стороны мирового империализма. Китайская буржуазия, по мнению Мао, являлась союзницей китайских рабочих и крестьян в борьбе за национальную независимость Китая[1].
Естественно, что представители сталинского курса в экономике, в частности Гао Ган, осуждали этот капиталистический ревизионизм Лю Шаоци.
В этой ситуации, когда просталинские группы отстаивали интересы ВПК и тяжелой промышленности, технологически связанной с экономикой Советского Союза, Лю Шаоци де-факто отстаивал интересы зажиточных крестьян и помещиков, деревенских ростовщиков, мелких фабрикантов и лавочников, Чжоу Эньлай последовательно придерживался курса на защиту бюрократического капитала, или власти собственности, вызревшего в период руководства Гоминьдана из активов чиновников Нацпартии, составлявших на местах до 80% теперь уже условно нового аппарата административной власти Китайской Народной Республики.
Этот курс условно можно назвать правоконсервативным, хотя на деле Чжоу Эньлай манифестировал лишь отказ от левого уклона — когда боролся против власти леворадикальных элементов Мао и активно поддерживающих его шаньдунцев из Циндао во главе с Кан Шэном и Цзян Цин, которую вместе с еще тремя членами Политбюро впоследствии окрестили «Бандой четырех». А в случае, если Чжоу входил в конфликт с просталинской группой и отстаивал интересы старого чиновничества и бюрократические активы ушедшей в тени элиты Нацпартии Гоминьдан (с центром в Нанкине и Шанхае), то его критика сводилась к сокращению капитального строительства и дотирования вновь создающейся социалистической государственной собственности, становившейся мощным конкурентом интересам активов старого бюрократического аппарата Гоминьдана, сохранившего контроль над рядом секторов экономики в качестве частных собственников.
Внешне Чжоу, впрочем как и всегда, использовал непрямую риторику предостережения от «забегания вперед», когда речь шла о борьбе с леворадикальным уклоном и с коммунизацией сельского хозяйства, и от «создания избыточных мощностей», когда речь шла о плановом государственном строительстве в рамках стратегии «сталинской группы». Чжоу никогда не манифестировал интересы своей группы прямо, неизменно подчеркивая необходимость достижения социалистического уклада в будущем. В этом вопросе с Чжоу была солидарна вся «шанхайская группа», в том числе один из бывших генеральных секретарей Компартии Китая Чжан Вэньтянь (???)[2], также уроженец Шанхайского региона, утверждавший, что перед достижением социализма Китаю необходимо пройти этап капиталистического развития.
Чжоу, реализуя политику сохранения и развития «активов Гоминьдана» на материке, уже 31 декабря 1952 г., когда кризис в СССР и «сталинской группе» КНР нарастал, предпринял неудачную попытку уравнять налогообложение государственных (ранее субсидируемый развивающийся в плановой экономике сектор) и частных предприятий (крупный капитал, оставшийся от Гоминьдана) руками министра финансов Бо Ибо (отца опального ныне Бо Силая). Попытку «налоговой реформы» остановил Мао Цзэдун, который, однако, не предпринял прямой критики Чжоу, а обрушился, как всегда, на его подчиненных — в данном случае на Бо Ибо и Ян Шанкуня.
Несмотря на принадлежность к разным лагерям влияния, группа Чжоу Эньлая – Дэн Сяопина и группа Лю Шаоци имели общие взгляды на сокращение финансирования госсектора в рамках плановой экономики.
В 1962 г., когда леворадикальная политика «Большого скачка» была окончательно дискредитирована, а просталинская модель планового развития промышленности потеряла последних апологетов в результате преследования Си Чжунсюня, отца Си Цзиньпина, группа Чжоу Эньлая и группа Лю Шаоци начала масштабную программу по сворачиванию госсектора.
Правые силы выступили за сокращение госсектора с 60 тыс. до 30 тыс. предприятий под предлогом «урегулирования». Параллельно с сокращением госсектора воспрял духом частный сектор, в особенности в Шанхае, где в отдельные периоды применения стимулирования частного сектора рост количества частных семейных магазинов составлял до 300% в год.
