8 января 1976 г. скончался Чжоу Эньлай. Умирая, он завещал, чтобы его похоронная церемония состоялась в Тайваньском зале здания Всекитайского собрания народных представителей, а его прах после кремации был развеян над полями, горами и реками Китая и над водами Тайваньского пролива, что, однако, не соответствовало китайским традициям. Чжоу не оставил биологических потомков, его могиле некому было поклоняться и некому было молиться за него после смерти. Памятник Чжоу Эньлаю установили спустя несколько лет в Нанькайском университете в Тяньцзине, где Чжоу совершил свой первый решительный политический взлет. В связи с требованием будущей «Банды четырех» публичные поминовения Чжоу были запрещены, что вылилось в первые крупные события на площади Тяньаньмэнь. В результате этих несанкционированных акций, которые также проходили в городах Нанкин (Цзянсу, основные демонстрации), Ухань (Хубэй), Ханчжоу (Чжэцзян), Шанхай, было арестовано около 300 человек.
Официальные оценки деятельности Чжоу Эньлая, который сыграл одну из основных ролей в начале компании Культурной революции, хотя и пытался ее ввести в русло ее семантического значения, сходятся на его второстепенной роли в качестве вечной тени Мао Цзэдуна, тогда как реальная история Чжоу Эньлая заключается в его самостоятельном руководстве «шанхайской политической группой», которая в итоге, спустя 15 лет после его смерти, захватила тотальный контроль над Китаем, инкорпорировала его в глобальную экономику и до сих пор занимает значительные позиции в руководстве КНР. roles(reader-all)
Китайская власть - (без изменений) Творец китайско-американского партнерства Чжоу Эньлай
(без изменений) Творец китайско-американского партнерства Чжоу Эньлай
В подготовке «американского поворота» по согласованной с Мао Цзэдуном летом 1969 г. инициативе принял участие «малый совет безопасности» из четырех военачальников, тесно связанных с Гоминьданом или непосредственно с США — маршал из «французской группы» Чжоу Эньлая и первый мэр Шанхая Чэнь И, памятник которому стоит на одноименной площади на набережной Шанхая до сих пор; руководитель атомного проекта Не Жунчжэнь, связанный с США; Сюй Сянцянь, генерал Нацпартии Гоминьдан, перешедший к коммунистам после раскола в Нацпартии; Е Цзяньин, генерал-хакка, инициатор первых свободных экономических зон в Гуандуне и первый мэр Пекина, который покидали американские оккупационные войска. Мозговой военный центр выработал стратегию и общее мнение по возможности смены советского военного зонтика на американский, о низкой вероятности войны с СССР и возможности создания китайско-американского военного союза.
Политически и идеологически эту группу генералов прикрывал Чжоу Эньлай, который обеспечил начало переговоров США и Китая на высоком уровне через бывшего посла Франции во Вьетнаме Жан Сэнтени и посла КНР во Франции Хуан Жэня (далее уже президент Франции де Голль просил Никсона об установлении отношений лично). Параллельно Никсон искал выходы на китайское руководство через: 1) регулярные встречи китайской и американской миссии в Варшаве (134–136 встреч в течение 15 лет); 2) прокитайский Пакистан; 3) антисоветскую Румынию. Использовались также норвежский и афганский каналы. Вашингтон отчаянно, как будто опираясь на метафизическое знание о необходимости выманить Китай из соцлагеря, активно искал контактов с его руководством.
Мао Цзэдун, продолжая по-китайски играть роль неприступной невесты, отклонял официальные попытки начать диалог республиканского президента США, в том числе и тогда, когда по заданию Киссинджера американские дипломаты пытались с криками догнать убегающую с показа мод китайскую делегацию в Варшаве. Тем не менее Мао Цзэдун постоянно посылал недвусмысленные сигналы своему богатому американскому жениху: в октябре 1970 г. он дает новое интервью, полное «откровений» и шокирующих заявлений, американскому журналисту Эдгару Сноу и даже приглашает его на трибуну во время парада по случаю победы коммунистов в Гражданской войне 8 октября 1970 г. на площади Тяньаньмэнь. И все же Мао, поставивший на «своего человека в Америке», просчитался — и на откровения «одинокого монаха» американский Госдепартамент просто «не отреагировал»[1]: в США также была своя бюрократическая машина со своими интересами.
