Ответ не был неожиданностью, но застал Ша Фумина врасплох, даже не просто врасплох, если быть точным, то Ша Фумин получил неожиданный удар. Верхняя часть тела дёрнулась, словно в него всадили нож или стукнули со спины. Даже непосредственная обладательница «красоты» и та ничего не знала. Это наполнило душу Ша Фумина непередаваемой грустью. Грусть ничем себя не проявляла, хотя могла бы клокотать.
Ша Фумин испытывал беспредельную усталость. Он решил отказаться, отказаться от сбивающей людей с толку, обманчивой «красоты», однако недооценил её возможностей. Красота соблазнительна, она обладает привлекательностью, перед которой невозможно устоять. Это водоворот, нескончаемый, опасный и сводящий с ума. Ша Фумин попал в него и начал тонуть.
«Красота» — это бедствие. Она обрушивается на тебя, мягко и медленно.
А желудок всё болел. Он не должен был так болеть. Теперь боли начинались на два часа раньше обычного.
Снося боль, Ша Фумин ни с того ни с сего вдруг возненавидел того режиссёра, а ещё тут бабу, которая с ним приходила. Если бы обычные клиенты вдруг сказали Ду Хун: «Ах, девушка, вы такая красивая!», разве бы Ша Фумин принял бы их слова близко к сердцу? Да ни за что. А тут как назло деятели искусства, да ещё на таком красивом китайском, как дикторы на радио. Да им вообще не стоило вторгаться на территорию «Массажного салона Ша Цзунци»! Деятели искусства и есть виновники всех бед. Недаром Платон хотел изгнать всех поэтов и художников из своего идеального государства. И правильно! Они только и занимаются, что демагогией. Разумеется, это он в сердцах. В глубине души Ша Фумин был благодарен режиссёру и той женщине. Он благодарил их за открытие. После их открытия в его жизни началась пусть и мрачная, будоражащая сердце, но тёплая весна.
А если началась весна, то далеко ли лето? Ша Фумин дышал Ду Хун, словно ароматами цветка жасмина.
И всё же Ша Фумин страдал. Он быстро осознал, что, даже влюбившись, слепые всё равно зависимы от чужого мнения. Слепые, как и обычные люди, когда речь заходит о любви, в решающий момент особенно трепетно относятся к внешности избранника. Но в одном всё же отличаются: слепцы волей-неволей принимают во внимание оценку других людей; как в арифметике, раз за разом пересчитывают, полученный ответ вроде бы и личный, но на самом деле общий. Слепые всю жизнь существуют в рамках чужих оценочных суждений. Никакого «я» нет, есть только другие, режиссёры и им подобные. И вот внутри этих чужих оценок слепые влюбляются «с первого взгляда», у них ёкает сердце при виде красоты или же они поражаются чьему-то невиданному очарованию.
Вообще-то у Ша Фумина уже ёкало сердце однажды по-настоящему, когда ему было шестнадцать лет. В то время он ещё учился в средней школе. Откуда же шестнадцатилетний школьник мог знать, что вдруг посреди улицы столкнётся с любовью?
Ша Фумин до сих пор помнит тот погожий летний денёк. После полудня солнце ярко светило ему прямо в лоб, с силой расточая своё тепло, лучи подпрыгивали друг за дружкой. Ша Фумин только что вышел из супермаркета. Казалось, кожа на всём теле с головы до пят загорелась от жары. Ша Фумин стал спускаться по лестнице, но когда дошёл до пятой ступеньки, его вдруг кто-то взял за руку и повёл вниз. Ша Фумин тут же смутился, встал как вкопанный и надул губы. Вообще-то слепым на улице часто помогают, но эта рука — другое дело. Это была рука молоденькой девушки, судя по прикосновению к коже. Поломавшись, Ша Фумин пошёл-таки за девушкой. Он и представить не мог, чем всё это закончится. Дойдя до поворота, Ша Фумин отпустил руку и очень вежливо, но сдержанно поблагодарил незнакомку, а она вдруг схватила его за руку и предложила:
— Пойдём, сходим вместе, выпьем чего-нибудь, а?
И правда, совсем юная девушка, лет шестнадцатисемнадцати. Ошибки быть не могло. Ша Фумин не мог решить, радоваться ему или сердиться. Многие люди в своей доброжелательности переступали все границы и после того, как помогли слепому, не могли удержаться и обращались с ним, как с попрошайкой, которому можно время от времени кинуть какую-то подачку. Ша Фумин терпеть не мог таких людей. Ша Фумин терпеть не мог такое отношение. Он вежливо сказал:
— Большое спасибо, но у меня сейчас начнутся уроки.
Девчонка продолжала настаивать:
— А я из четырнадцатой школы, у меня тоже уроки, ну и что, пойдём!
Четырнадцатую школу Ша Фумин знал — она располагалась наискосок от интерната для слепых, а в прошлом семестре две школы даже проводили совместными усилиями смотр художественной самодеятельности. Девчонка сказала:
— Давай дружить, а?
Её рука качнулась, а вместе с ней качнулась и рука Ша Фумина, он испытал то, что описывает фраза «покраснеть до кончиков волос». Ничего не оставалось, как отвернуться и промямлить:
— Всё-таки откажусь. Спасибо, но у меня после обеда ещё уроки.
Новая знакомая прошептала Ша Фумину в самое ухо:
— А давай вместе прогуляем уроки, как тебе такое предложение?
