Она схватила Марка за ухо и потащила к двери, а тот замахал руками и заверещал, как сирена.
– Пустииииии! Больнаааааа! – переходя на ультразвук вопил он.
– Вали вон, дебил! – крикнула Гера и вытолкала Марка в коридор. – Сиди на кухне, если не хочешь, чтобы я тебе ухо оторвала!
Вена у неё на голове пульсировала, руки тряслись от ненависти и адреналина в крови, а рассудок был замутнён агрессией.
– Дура! – голосом, в котором слышались слёзы, отозвался Марк и бросил через полуоткрытую дверь в комнату мячик для сокса.
Увесистый шар попал прямо Гере в спину.
– Да ты совсем охренел! Драться со мной вздумал? – взвыла она и, угрожающе блестя зелёными глазами, направилась к коридору. Боли не чувствовалось, но сам факт, что её задохлик-брат решил ввязаться в драку, окончательно вывел её из себя.
Марк стал в оборонительную позицию, выставив перед лицом кулаки. Его сестра буквально ополоумела от злости. Она надвигалась на него, как танк, махала руками, как берсеркер, пыталась вцепиться Марку в волосы, ударить ногой. Но тот отступал спиной, уворачиваясь от всех опасных ударов.
Тогда Гера решила давить его морально.
– Я тебя знать не хочу! Ходишь вечно с этой дурацкой ухмылкой, бубнишь себе что-то под нос. У тебя даже друзей нет! Только я с тобой и вожусь. И где благодарность? За все мои старания ты мне платишь ударом в спину! Слабак! Предатель!
Но предатель даже не думал расслабляться и сдавать позиции. Он только сжал губы и пристальней следил за манипуляциями сестры, ловя её за поднятые ноги или отбиваясь от когтистой руки.
Но с Герой так делать было нельзя. Даже если бы Марк отбил все её удары, заломил ей руки и сел на неё сверху, у неё всегда оставался один приём. Запрещённый удар. Удар-табу. Смертельный приём, которым в жизни можно было воспользоваться лишь раз.
Гера остановилась и перестала махать кулаками.
– Я не буду с тобой драться. Ты больной придурок и этого не достоен. Выдумал себе какого-то Арсена и разговариваешь с воздухом! Шизофреник! Если в следующий раз захочешь с кем-нибудь подраться, зови его. А я на это посмотрю и посмеюсь! Ты просто жалок.
– Ты сама шизофреничка! Арсен настоящий! Он мой друг!
– Ну, конечно-конечно. Посмотри на себя, кретин! – Гера воспользовалась паузой, схватила Марка за волосы и потащила его обратно в комнату, к зеркалу. – Кто с тобой будет дружить, а? Нет у тебя никакого друга. Выдумал ты себе любовничка своего. Надо было давно-о-о тебе рассказать. Может, у тебя хватило бы ума, самому в психушку сдаться.
– Арсен настоящий!! Настоящий! Все его видят!
– Ты больной полудурок. Нет никакого Арсена! Это твой воображаемый друг! Никто с тобой не дружит! Очнись! Оглядись по сторонам! Ты живёшь в своём вымышленном мирке с клоунами и шпагоглотателями!
– Арсен есть! Вот же он! Он же здесь в кресле всё это время сидел! – Марк в истерике подпрыгивал и тыкал пальцем в пустое кресло.
– Да неужели? А что ты на это скажешь? – Гера с разбегу плюхнулась в кресло и повертелась на нём, как будто устраиваясь поудобнее.
– Это неправда… Это демка. Ты сумасшедшая стерва… Неправда…
– Вот уж досталось мне наказание… Маме, наверное, до сих пор стыдно, что она такого недоношенного придурка родила! – продолжала Гера, войдя в раж. – И если бы она не была такой заботливой сердобольной наседкой, тебя бы уже давно врачи лечили.
Марк замолчал, и его глаза наполнились слезами.
– Меня хотя бы моя мама родила. А тебе вообще на улице подобрали. Бомжиха! И нечего мою маму оскорблять, скажи спасибо, что мы вообще тебя взяли в свой дом. Надоела!! – Марк подбежал к сестре и отвесил ей пощечину такой силы, что Гера оторопела. В это время из коридора послышался звон ключей, упавших на пол.
В дверях застыла мама. Одной рукой, мокрой от дождя, она держалась за сердце, другой опиралась о стену. Грудь её тяжело вздымалась, а лицо было мертвенно-бледным.
– Дети, вы что же делаете, – тихо проговорила она, смотря на Геру с Марком. По её бескровному лицу катились крупные капли, – вы что такое говорите…
– Но это же правда, мама! Она не ваша дочь! И мне она не настоящая сестра! Она первая начала…– захныкал Марк, осознав, какое табу он нарушил сгоряча.
Гера посмотрела на мать, но Анна Ивановна только молчала и плакала, поджав губы и глядя на Геру с жалостью, на которую способна только женщина, умеющая любить и сострадать.
– Мама… – Гера не договорила и выбежала из дома. Её серое инопланетное лицо исказила гримаса рыдания, и вся она как-то в момент изменилась, стала слабее и беззащитнее.
На улице дождь перешёл в настоящий ливень. Противные, липкие капли дождя били Геру по лицу, по голым рукам и ногам. Она, как была, выбежала из дома в домашних шортах и растянутой футболке с выцветшим принтом Микки Мауса, но сейчас было не до соблюдения приличий. Нужно было убежать как можно дальше. Спрятаться от всех. Стереть себя из людской памяти. Сгинуть.
