– А эта дискотека… Нася, что я там делала, это просто кошмар… – задумчиво проговорила Гера, глядя в пустоту. – Я никогда не смогу больше показаться людям на глаза. Я должна уйти. Я решила. Уйду из города.
Нася подошла к Гере, села рядом и обняла подругу. Та уткнулась ей в плечо и закрыла глаза. Скоро рукав Насиной кофты стал мокрым от слёз.
– Я хочу с вами, – тихо проговорила Нася.
Гера на секунду перестала плакать и подняла раскрасневшееся лицо.
– Что «с нами»? – удивилась она, и последняя слеза скатилась по инерции по её щеке.
– Хочу с вами в Поход, – повторила Блонди, серьёзно глядя Гере в глаза.
Гера оторопела, она была уверена, что про это мероприятие никто, кроме неё не знает.
– Кто… Кто тебе сказал про него?
– Люди почему-то иногда забывают, что я эмпат, – со вздохом ответила та, – Никто мне ничего не говорил, я просто знаю. И ещё я знаю, что Горбунов будет меня завтра ждать. Это была моя проверка, типа того.
Гера сидела с открытым ртом, уставившись на свою подругу. Слов не находилось. Пару раз она предпринимала попытки что-то сказать, но в итоге просто закрыла рот и сделала удивлённый жест руками.
– Я уже собрала рюкзак, кстати. Нужно и за твоими вещами сходить, так что дома ты сегодня ещё побываешь, – у Наси вдруг откуда-то взялась уверенность в себе и способность назначать задания, так что она сама себе удивлялась. – Мы всё-таки женщины, и в Походе нам понадобятся некоторые незаменимые предметы гигиены, сама понимаешь. Надо как-то выкручиваться. Да и одежда, обувь и некоторые запасы провианта тебе тоже не помешают.
– Да, я уже сама об этом думала. Только пока не знаю, как мне пройти домой, я же не могу при всей семье начать собирать вещи!
Нася ненадолго задумалась. Её зрачки чуть-чуть расширились, и взгляд расфокусировался. В оконное стекло бились медленные капли дождя. Далёкое солнце, скрытое за тучами и смогом, почти зашло за горизонт и в комнате становилось темно. Гера напряжённо ждала.
– Плохо дело, – наконец сказала Блонди, – Мама с папой тебя уже ищут и через несколько минут они будут здесь.
***
На прощанье Тёме хотелось повидаться со своими самыми близкими людьми. Первым делом он решил зайти к лучшему другу – с ним он провёл бок о бок долгие годы, с ним делился своими переживаниями и радостями, с ним в детстве играл в сталкеров, строил хижины из строительного мусора, а став постарше, с ним же начал ходить на вечеринки послэмиться. Большинство историй из его жизни так или иначе связаны с Доцентом. И если можно было бы выбирать, с кем идти в Поход, Тёма бы однозначно взял с собой именно его.
На улице уже начинался дождь, и Тёма поспешил к знакомому до боли подъезду. Дорогу до него он знал едва ли не лучше, чем к своему дому. Поднявшись на второй этаж, он нажал на кнопку звонка, и за дверью послышались знакомые трели. Родители Доцента говорили, что так раньше пели птицы, и под их голоса делались дверные звонки.
Доцент открыл дверь и очень удивился, увидев Артёма. Он с родителями только что пообедал и теперь собирался играть на гитаре.
– Я спросил у Бабули, как раньше играли на гитаре, и она рассказала, что были такие тоненькие книжечки-самоучители. И, прикинь, я нашёл такую в библиотеке! – вещал Доцент, пока они шли до его комнаты. – Там, оказывается, столько всего есть! Целый отдел «Сделай сам», я чуть с ума не сошёл. Там всё: от того, как шить фартуки, до того, как проводку в квартире менять.
– Круто! А что ты уже выучил? Дай заценить, – попросил Тёма.
– Я пока только аккорды учу, и ещё мне Бабуля показала, как «Кузнечика» играть.
– Ну и что! Всё равно показывай, – настаивал Тёма. Ему очень хотелось, чтобы Доцент его запомнил добрым и внимательным.
– Ладно, смотри, – отозвался Доцент, – но это только начало, ничего интересного ты не увидишь.
Начинающий музыкант достал гитару из шкафа. Она была бережно завёрнута в плотную тёмно-зелёную ткань. Доцент с благоговением развернул инструмент и сел с ним на край дивана.
Сначала он сыграл забавную песенку про сидящего в траве кузнечика, потом рассказал Тёме про существование разных аккордов, нот и тональностей. Пожаловался на то, как сложно «взять баре» и что «очень мало табулатур на знакомые песни». Показал несколько переборов и дополнил презентацию рассказом о том, чего он ещё не умеет.
Тёма с улыбкой слушал и периодически задавал вопросы для поддержания беседы, но внутри он чувствовал, как развязывается крепкий узел их дружбы. Он не понимал азарта Доцента, этой его странной маниакальной увлечённости музыкой и тусовками, ведь у самого Тёмы на уме был Китеж-град, Поход, Спасение и поиск Настоящей Жизни. Тёма знал ужасные вещи про Новую Москву и их обречённость, а весь интерес Доцента замкнулся на этом странном жёлтом инструменте, издающем непонятные звуки.
Пока дождь не начал стихать, Тёма сидел в гостях. На самом деле, когда он сюда шёл, он ждал чего-то другого. Какого-то единения мыслей, что ли. Он ожидал, что будет, как раньше, но всё почему-то изменилось. И как только дождь за окном превратился в разрозненные мелкие капли, Тёма ушёл.
