Внизу на арене, один из представителей мясного скота, наполовину ослепленный его же собственной кровью, сдавил свои толстые пальцы на маленьком косматом горле.
— Разве ребенка не должны спасать? — поинтересовался Кэбот. — Он же его убьет.
— Не волнуйся об этом, — сказал Пейсистрат. — Как не волнуются об этом другие.
Бледное, тучное существо разжало пальцы, позволив обвисшему телу подростка упасть на песок. Его горло пока он глупо озирался по сторонам, похоже, сам не в силах постичь того, что произошло, было вскрыто небрежным ударом когтистой лапы взрослого кюра, подскочившего к нему.
— Этого, — пояснил Пейсистрат, — нельзя помечать лентой. Он не считается.
— А что насчет детеныша? — спросил Кэбот.
— Он позволил себя поймать. Потерпел неудачу. О нем просто забудут.
— Неужели это не трагедия? — удивился Кэбот.
— Нет, если это не испортило игру, — сказал Пейсистрат.
Всего один или двое из выгнанных на арену все еще оставались в живых.
— Все, теперь все кончилось, — наконец, констатировал Пейсистрат. — Видишь вон того? Это — победитель. Крупный экземпляр. На его счету пять помеченных лентой животных. Это довольно неплохой результат, но бывало и больше.
Кэбот наблюдал, как маленькую, золотистую корону, очевидно, сделанную из чего-то наподобие бумаги, водрузили на голову победителя. По трибунам прокатились аплодисменты взрослых кюров, ритмичные удары рук по бедрам. Кэбот предположил, что жареное бедро тарска, мясо которого кюры вообще-то предпочитают человечине, он получит позже.
— Когда встретятся, Лорд Пирр и Лорд Агамемнон, кюр против кюра? — осведомился Кэбот.
— Скоро, — ответил Пейсистрат. — Но сначала проведут несколько поединков между животными. Может купить тебе, что-нибудь из закусок?
— Нет, — мотнул головой Кэбот.
Поединки животных на деле оказались боями между людьми, по-разному вооруженными. Некоторые из них были людьми из игрового цилиндра, которых поймали там сетями, но большинство были гладиаторами, настоящими убийцами, выведенными специально для дикости, и воспитанными для арены.
— Они — говорить умеют? — полюбопытствовал Кэбот.
— По большей части, — кивнул Пейсистрат.
— И на каком языке? — уточнил Кэбот.
— На том, в который настроены большинство переводчиков, — пожал плечами Пейсистрат. — Просто умение говорить полезно в их контроле, управлении и обучении. Впрочем, некоторые, остаются не говорящими. Иногда говорящих и неговорящих выставляют друг против друга. Если это групповые бои, то та команда в которой бойцы умеют говорить, имеет преимущество.
— Несомненно, — согласился Кэбот. — А на какой язык здесь настроены большинство переводчиков?
— На гореанский, конечно, — ответил Пейсистрат.
— Это хорошо, — кивнул Кэбот.
Шла уже вторая половина дня, обеспеченного зеркалами, направлявшими свет внутрь цилиндра, когда, к изумлению Кэбота, на арене появились две фигуру, очень хорошо ему знакомые. Первым наполовину согнувшись, шел широкоплечий и сильный кюр, настороженно водивший мордой из стороны в сторону. Это был Грендель. Второй фигурой, шедшей следом на цепном поводке, как приличествует домашнему животному кюра, раздетой догола, если не считать высокого ошейника, оказалась хорошо знакомая ему блондинка. Ее подвели к некой точке около центра арены. По трибунам прокатился неодобрительный гул. Кюры встретили эту пару свистом и рычанием. Внезапно в центре арены из песка появилась круглая цементная платформа, примерно пять футов диаметром. В центре этой платформы имелось тяжелое железное кольцо, прикрепленное к вмурованной в бетон пластине. Цепь блондинки была прикреплена к этому кольцу.
По жесту Гренделя блондинка опустилась на четвереньки, и цепь легла горкой под ее ошейником.
— Почему ее поставили на четвереньки? — полюбопытствовал Кэбот.
— А разве это не подобает домашнему животному? — усмехнулся Пейсистрат.
— Это верно, — согласился Кэбот.
— Или рабыне? — добавил Пейсистрат.
— Само собой, — не мог не признать Кэбот.
Рабынь иногда держат на четвереньках, запрещая вставать на ноги, питаться из мисок на полу без использования рук, ходить на поводке на четвереньках и так далее. Этот режим или строгость иногда налагаются на них в качестве наказание, а иногда как часть их обучения, или просто чтобы напомнить им, что они — рабыни, домашние животное их хозяев. Иногда девушке приказывают опуститься на четвереньки и принести плеть господину, удерживая инструмент зубами. Позже ей предстоит в напряжении ожидать, будут ли ее ласкаться или бить.
— А что собственно происходит? — спросил Кэбот.
— Многие кюры, — ответил Пейсистрат, — хотят ее крови. Она считается ответственной за разгром, который произошел в лесу, с охотничьей партией Лорда Арцесилы. Если Ты еще не забыл, тогда были убиты несколько кюров.
— Что такое припоминаю, — ухмыльнулся Кэбот.
— Грендель отказалась продать ее тем, кто желает ей вреда, — пояснил Пейсистрат.
— Вреда? — переспросил Кэбот.
