— Одни хотят убить ее, введя через иглы медленно действующий яд, который сделает ее смерть мучительно долгой, другие предпочитают скормить ее уртам или слинам, третьи предлагают бросить ее в кусты-пиявки, кому-то нравится идея зажарить ее живьем и съесть и так далее.
— Понятно, — протянул Кэбот.
— Ему уже предлагали шнурки со столькими монетами, что ни Ты, ни я не отдадим столько за хорошую рабыню.
— А ведь она всего лишь домашнее животное.
— Вот именно.
— Похоже, он любит свое домашнее животное, — покачал головой Кэбот.
— Он — дурак, — буркнул Пейсистрат. — И теперь он умрет.
— Насколько я понимаю, если он хочет спасти ее и оставить себе, то ему придется защищать ее?
— Естественно, — подтвердил Пейсистрат. — И толпа будет не на его стороне.
— Как это будет происходить? — осведомился Кэбот.
— Ему предстоит бороться с семью поединщиками, — ответил Пейсистрат, — любой из которых может легко убить его, поскольку все они — кюры.
— А разве он сам не кюр?
— Кюр, — согласился косианец, — но лишь отчасти.
— Возможно, — хмыкнул Кэбот, — он даже больше чем кюр.
— Когда бой будет окончен, — сказал Пейсистрат, — девушка достанется поединщикам, которые сделают с ней все, что они захотят.
— Если они победят, — поправил Кэбот.
— А что, в этом могут быть какие-то сомнения? — спросил Пейсистрат.
— Удачу на войне так же трудно предсказать, как дожди на Ананго, — заметил Кэбот.
— Ставлю шнурок с монетами на поединщиков, — предложил пари Пейсистрат.
— Против чего? — поинтересовался Кэбот. — Против моей жизни?
— Конечно, нет, — отмахнулся Пейсистрат. — Кроме того, твоя жизнь, в данный момент, все еще представляет интерес для Агамемнона.
— Весьма слабая защита, — усмехнулся Кэбот.
— Возможно, Ты знаешь об этом больше чем я, — пожал плечами Пейсистрат.
— Так, что я должен выставить против твоих монет?
— Например, одну из твоих ниток рубинов, — предложил Пейсистрат.
— Хм, шнурок монет против нити рубинов кажется странным пари, — улыбнулся Кэбот.
— Верно, — признал Пейсистрат. — Тогда я поставлю дюжину шнурков монет и добавлю домашнее животное.
— Домашнее животное?
— Брюнетку, — уточнил работорговец.
— Оставь ее себе, — отмахнулся Кэбот.
— Итак, пари? — спросил Пейсистрат.
— Подозреваю, что Ты знаешь о ценности рубинов больше, — заметил Кэбот, — чем я понимаю в ценности твоих монет.
— Возможно, — улыбнулся Пейсистрат. — Так мы заключаем пари?
— Ладно, — протянул руку Кэбот. — Пари.
— Даже жалко, забирать твои рубины с такой легкостью, — проворчал Пейсистрат, разбивая руки.
— Поединщики! — сказал Кэбот, указывая вниз.
Из ворот, расположенных справа от них, на песок вышли семь крупных кюров, затянутых в ремни военной сбруи. Каждый их них был вооружен длинным, толстым, металлическим шестом порядка десяти футов длиной и дюйма три диаметром. Для многих людей такое орудие было бы трудно поднять, уже не говоря о том, чтобы владеть им. Однако кюры были в состоянии играть таким шестом как палкой, или как мускулистый крестьянин мог бы управляться со своим крепким хватким посохом, оружием, которое, в умелых руках могло противостоять мечу.
Толпа аплодировала и ревела, отдельные зрители подпрыгивали на месте, выражая свое удовольствие от числа и вооружения претендентов. В действительности, некоторые из вышедших на арену были известны толпе своими успехами в кольцах, а пара даже считалась чемпионами.
Поединщики повернулись к трибунам и, подняв свое простое оружие, поприветствовали толпу, которая взревела еще громче в знак одобрения.
— Грендель должен драться без оружия? — поинтересовался Кэбот.
— Что, уже боишься за свои рубины? — усмехнулся Пейсистрат.
— Должен ли он драться безоружным? — повторил свой вопрос Тэрл.
— Нет, конечно, — ответил Пейсистрат, — это будет не по-кюрски, в этом не было бы чести.
— Смотри! — указал Кэбот.
Еще один шест был вручен кому-то из бойцов претором арены или чиновником. Тот одним мощным движением ткнул своим собственным оружие вниз, вогнав его в песок приблизительно на четыре фута, а затем, высокомерно, швырнул полученный шест в сторону Гренделя. Пролетев больше полутора сот футов он, подобно копью воткнулся в песок прямо перед Гренделем, который тут же склонился над ним, попытавшись выдернуть.
Гул развлечения пробежал по толпе.
— Видишь, — указал Пейсистрат. — Я же говорил, что он кюр только частично. Шест слишком тяжел для него. Он едва может поднять его. Прощайся со своими рубинами, дружище Кэбот.
Эти слова косианца вызвали улыбку на лице воина.
Один из вышедших на арену кюров взревел и, поднимая за собой фонтаны песка, помчался к Гренделю. Он держал свое оружие над головой, обхватив обеими руками.
Наверное, большинству людей покажется удивительно то, что столь крупное существо может двигаться с такой скоростью.
Но Кэбот был знаком с такой их особенностью, впрочем, так же, как и Грендель.
Блондинка взвизгнула, а над амфитеатром повисла мертвая тишина, словно кто-то выключил звук.
Поединщик, мех на груди которого внезапно вымок от крови, ошарашено шагнул назад, а затем сел на бедра и тупо уставился на песок.
