— И, несомненно, наручники должны сделать мне еще яснее мою неспособность отменить или изменить то использование, которое для меня было запланировано.
— Само собой, — кивнул Кэбот. — Тем самым гореанам будет дан четкий сигнал, что Ты это делаешь в приказном порядке, и что у тебя в этом не было права голоса.
— Мне правда что-то угрожало бы, если бы было иначе? — спросила Лита.
— Вполне возможно, — ответил мужчина. — Кроме того, теперь даже кюрам должно станет понятно, что Ты никоим образом не участница восстания, и не комбатант, но всего лишь имущество, животное и рабыня.
— С которым победители могу поступать так, как посчитают целесообразным? — уточнила девушка.
— Совершенно верно, — подтвердил ее хозяин.
— Понимаю, — прошептала она.
— Чего я боюсь, так это того, что Ты пока еще можешь не понимать, не понимать по-настоящему, даже теперь, из-за своей новизны к твоему статусу и твоего земного воспитания, что это фактически, однозначно, то, что Ты есть, и все, чем Ты являешься.
— Конечно, я понимаю все это, — поспешила заверить его рабыня.
— Умом, возможно, — сказал Тэрл.
— Умом? — переспросила она.
— Да, — кивнул мужчина, — но теперь Ты начинаешь лучше понимать это, понимать это фактически.
— Господин?
— Своим соблазнительным маленьким животом, — объяснил он, — как любая другая рабыня.
Брюнетка ошеломленно уставилась на него.
— Господин! — попыталась протестовать она.
Тогда Тэрл поставил рабыню на колени и, потянув поводок вниз, вынудил ее склонить голову, скрестил ее лодыжки, протянул поводок между ее ног и использовал его свободный конец, чтобы связать лодыжки.
— Теперь Ты понимаешь? — спросил он.
— Да, Господин, — ответила Лита и срывающимся голосом поинтересовалась: — Я могу говорить, Господин.
— Нет, — отрезал Кэбот.
— Да, Господин, — прошептала рабыня.
А мужчина принялся собирать те стрелы, что лежали в стороне и не поместились в его собственном колчане. По самым скромным подсчетам их там было не меньше сотни. Он разделил стрелы на четыре связки, уложил на одеяло, смотал и закрепил все вместе на спине девушки.
Позже Тэрл развязал ее щиколотки, поставил рабыню на ноги и направился прочь из грота. Лита, немного покачиваясь, следовала за ним на поводке.
— Я больше не могу, Господин, — едва переводя дыхание, пожаловалась рабыня.
— Мы отдохнем здесь, — сказал Кэбот, указывая на полуразвалившийся сельский домик. — Какая-никакая крыша над головой.
На то, чтобы обогнуть по берегу Озера Страха, Кэботу и его помощнице понадобилось два дня, а потом начались обитаемые места.
К описываемому моменту с того времени как они покинули грот в котором остался Лорд Арцесила минуло уже шесть дней.
Иногда, скрываясь насколько это было возможно, они пробирались мимо небольших унылых разрозненных лагерей кюров, многие из которых были искалечены, изранены и нуждались в уходе. Это были оставшиеся в живых после недавней катастрофы постигшей их флот, и хотя некоторые из них, несомненно, подозревали и то и вовсе видели движение Кэбота и его рабыня, по никто не попытался напасть на них, ни даже подозвать.
— Я уверена, Господин, — прошептала как-то Лита, — что дважды наше присутствие был замечено.
— Я тоже так думаю, — согласился с ней Кэбот.
Такие нюансы можно понять по поведению многих живых существ, поднятие голов, настороженность, раздувание ноздрей, вращение ушей.
Избежать встречи с этими маленькими лагерями было трудно. Они были многочисленны, а слух и обоняние кюров известны своей остротой.
— Почему нас не преследовали? — поинтересовалась она.
— Понятия не имею, — пожал плечами Кэбот.
— А что, если бы они решили нас преследовать? — спросила Лита.
— Тогда, — хмыкнул мужчина, — некоторые бы умерли, и чуть позже убили бы нас.
Кэбот в то время еще не понимал, что этим кюрам, побежденным, но все же посмевшим вернуться в свой мир, было отказано в доступе к основным местам обитания, и они ожидали решения их судеб. Кюры склонны не быть терпимыми к поражениям. Кроме того, они не считают нужным продолжать, если можно так выразиться, родословные пораженцев. Соответственно, побежденные кюры могут быть хирургически выхолощены, чтобы их семя, воспринимаемое как дефектное, не могло оставить потомства. После этого их ждало изгнание в резервации презираемых субординантов. В качестве альтернативы у них есть выбор, принимаемый большинством, покончить с собой способом, приемлемым для их раскаяния и осознания своего позора. В действительности, в некоторых из этих лагерей, Тэрл видел висевшие тела. Похоже, некоторые из кюров, возможно не выдержав ожидания гнева Лорда Агамемнона, повесились от стыда.
— Неужели они не знают о войне, разразившейся в этом мире? — спросила Лита.
— Понятия не имею, — буркнул Кэбот.
Это было именно так, хотя в тот момент ни Кэбот, ни его рабыня, не знали, что многие из этих малочисленных, рассеянных по большой территории групп действительно ничего не знали о восстании или даже гражданской войне, бушевавшей в их мире.
