— После победы необходимость в них отпадет, — сказал Грендель.
— Но они могли бы остаться полезными, — предположил мужчина, — как продовольственные животные и так далее?
— Можно предположить так, — согласился Грендель.
— Но Ты здесь, на Стальном Мире, на этом Стальном Мире, — заметил Кэбот.
— Меня проверили на людях, — развел руками Грендель. — Я слишком отличаюсь от них. Они боятся меня. Они приходят в ужас от моего вида. Они мне не доверяют. Они видят во мне кюра, которым я и являюсь. Так что, проект был закрыт. А я — бесполезное последствие неудачного эксперимента. Я — единственный в своем виде. Я осадок. Ошибка. Я ни для чего не нужен.
— Не думаю, что Ты такой никчемный, каким хочешь казаться, — покачал головой Кэбот.
— Верно, — не стал спорить Грендель. — Я быстр, силен даже для кюров. И я могу убивать.
— И Ты любишь домашнее животное Арцесилы, — напомнил Кэбот.
— А разве она не привлекательна? — осведомился он.
— Это точно, — признал Кэбот, — очень даже привлекательна, и даже красива.
— Но ее нужно отдать тебе, — развел руками Грендель.
— Почему? — поинтересовался Тэрл.
— Тебе могут дать еще много чего, — сказал Грендель.
— Почему? — повторил свой вопрос Кэбот.
— Возможно, потому, что Ты мог бы преуспеть там, где я потерпел неудачу, — предположил он.
— Как это? — удивился мужчина.
— Ты — человек, — указал Грендель.
— Только я не хочу ее, — напомнил Кэбот.
— С твоей стороны было бы не мудро, отказываться от тех подарков, которые тебе предлагают, — предупредил Грендель.
— А что случилось с твоей матерью? — спросил Кэбот.
— Она мертва, — ответил Грендель.
— Сожалею, — посочувствовал Кэбот. — От чего она умерла?
— Она увидела меня, — сказал он. — Меня принесли ей, и она убила себя.
— Если Ты готов сопровождать меня, Воин, — сказал Пейсистрат, — я проведу тебя в зал аудиенций Агамемнона, Одиннадцатого Лика Неназванного.
— То есть Ты знаешь, что я из Воинов, — констатировал Кэбот.
— Разумеется, — кивнул работорговец.
— Откуда Ты узнал об этом?
— Так Ты держишься как один из алой касты, — усмехнулся он.
Грендель к этому моменту уже покинул вестибюль.
— А куда пропала темноволосая рабыня? — поинтересовался Тэрл Кэбот.
— Та жалкая, невежественная шлюха из конюшни? — уточнил Пейсистрат.
— Именно.
— Понятия не имею.
— Как получилось, что Ты, человек, оказался здесь?
— Здесь хорошо платят, — пожал он плечами.
— Кюры хорошо платят? — переспросил воин.
— Очень хорошо, — заверил его Пейсистрат.
— И какой же валютой они расплачиваются?
— Властью, — ответил он, — и драгоценными металлами, камнями и рабынями. С теми, кто им хорошо служит, кюры щедры.
— А как насчет тех, кто служит им не так хорошо?
— С ними, — ухмыльнулся Пейсистрат, — они менее щедры.
— Так в чем заключается твоя роль здесь, в данный момент, сейчас? — осведомился Кэбот.
— Предполагается, что я могу быть полезен на вашей встрече с благородным и высоким Агамемноном, Одиннадцатым Ликом Неназванного. Общение между кюрами и людьми зачастую дело довольно трудное, даже с применением переводчиков.
— Этот Агамемнон — кюр?
— Признаться, я не уверен, — ответил работорговец.
— Как это? — удивился Тэрл.
— Я видел только его тела, — загадочно сказал Пейсистрат.
— Не понял.
— Он не любит, когда его заставляют ждать, — предупредил Пейсистрат.
— Тогда пусть подождет, — улыбнулся Кэбот.
— Это не разумно, — встревожился его собеседник.
— Кто такой этот Неназванный? — поинтересовался Тэрл Кэбот.
— Принцип, сила, что-то необъяснимое, что-то вне человеческого понимания, — попытался объяснить Пейсистрат. — Это вечное, не возникающее и не проходящее. Оно рассеивает миры как лепестки цветов, оно создает измерения и перемешивает звезды.
Кэбот слушал, и сомневался в том, что он услышал.
— Ты не понимаешь?
— Нет, — покачал головой Кэбот.
— Как и я сам, — признался Пейсистрат, — но блеск слов в темноте, приводит к некой иллюзии понимания, становясь мерилом комфорта.
— Не сделают ли они, в их тщетности, темноту еще более мрачной?
— И позади Неназванного, — улыбнулся Пейсистрат, — лежит Тайна.
— Я предпочитаю меч, — заявил Кэбот, — и кого-то перед ним, друга или врага.
— И возможно нагретой паги кубок, — продолжил его собеседник, — а еще корабли и тарны, кошель золота и красавицу в твоем ошейнике у твоих ног?
— Совершенно верно, — согласился Кэбот.
— Пойдем-ка, нас ждут, — позвал Пейсистрат.
— Так что же такое этот Агамемнон — Одиннадцатый Лик Неназванного? — спросил Кэбот. — Что это вообще означает?
— Неназванный, — сказал Пейсистрат, — вне человеческого понимания, но он говорит через многие маски, скрывается за многими вуалями и проявляется через тысячи лиц. Он движется в ветре, в бурлящем море, в каплях дождя, в росчерке молнии, в сотрясении земли. Он шепчет в лаве, с дрожащем над ней мареве. Он бродит бок обок с пантерой, Он парит рядом с Тарном, Он лежит рядом с раненным табуком.
— А Агамемнон?
— Он один из ликов Неназванного, — ответил работорговец.
— Надеюсь, Ты не веришь всему этому? — уточнил Кэбот.
