Кэбот не сомневался, что где-то на нем было указано имя ее владельца. Во всяком случае, это типично для гореанских рабских ошейников. Зачастую в надпись включается и кличка рабыни, например: «Я — Сьюзан. Я принадлежу Майклу из Трева», или «Я — Линда, собственность Эммериха из Харфакса», или «Эта рабыня — Филлис. Она принадлежит Руфу из Ара» и так далее.
Кэбот улыбнулся блондинке.
Девушка скривила лицо в гримасе, которая, по-видимому, предполагала, что она попыталась улыбнуться.
«Даже младенцы улыбаются, — подумал Кэбот, — но, возможно, они учатся улыбаться».
В этот момент собеседник, Грендель, как мы договорились его называть, который до сих пор сопровождал группу в полном молчании, издал низкое, угрожающее рычание.
В ответ Арцесила что-то проворчал, что не было никак интерпретировано переводчиком, но блондинка немедленно опустилась на четвереньки, длины поводка, свисавшего с руки или лапы ее хозяина, вполне хватило.
«Женщины хорошо выглядят на четвереньках, — вынужден был признать Кэбот. — Интересно, знает ли ее владелец, какой эффект может оказать на мужчин лицезрение прекрасных человеческих самок в такой вот позе, особенно если они рабыни. А кем еще, в конце концов, можно было считать блондинку?» Нет, понятно, что она была домашним животным. Но Кэбот предпочел бы, чтобы она была рабыней. Есть что-то особенное в рабынях. Он довольно часто требовал, чтобы его собственные рабыни приближались к нему подобным образом, иногда неся ему стрекало или плеть в своих зубах.
Блондинка посмотрела на него, и на ее лице застыло счастливое выражение.
Грендель снова проворчал что-то недовольное, но слово, брошенное Арцесилой, не переведенное прибором, явно поставило его на место, и тот опустил свою косматую голову на грудь. Он выглядел сердитым и насупившимся, и оба его кулака были сжаты.
— Наш соотечественник, — Арцесила указал на Гренделя, — проконтролирует, что Ты вернулся в конюшню.
— Зачем меня сюда доставили? — спросил напоследок Кэбот.
— Уже поздно, — не счел нужным отвечать на его вопрос Арцесила.
Грендель угрюмо махнул лапой, указывая, что Кэбот должен идти перед ним в конюшню, до которой было недалеко. Когда они прибыли на место, Кэбот вошел внутрь, а Грендель захлопнул и запер решетку за его спиной. Мужчина обернулся и, подняв руку, сказал:
— Тал.
Это было гореанское приветствие, которое Тэрл обратил к Гренделю. Тот сначала опешил, но через мгновение ответил:
— Тал.
Причем он не использовал переводчик.
Кэбот, улыбнувшись, повернулся и направился к стойлу.
Брюнетки там не было.
— Это здесь, — сообщил Грендель, — в этом вестибюле, Ты должен ждать вызова Одиннадцатого Лика Неназванного, Теократа Мира.
— Этого мира, — уточнил Кэбот.
— А что, есть другой? — спросил Грендель.
— Не вижу необходимости притворяться глупым, общаясь со мной, — заметил Кэбот.
— Но я глуп, — проворчал Грендель — не больше чем животное.
— Выключи свой переводчик, — предложил Кэбот. — Ты же можешь говорить по-гореански.
Грендель покачал головой и даже не пошевелил рукой, чтобы дотронуться до прибора.
— У меня тысячи вопросов, — раздраженно сказал Кэбот. — И я хотел бы получить на них ответы. Несколько дней назад я делил стойло с темноволосой рабыней, потом она пропала. Где она? Я был доставлен сюда, в этот Мир. Почему? Где Зарендаргар? Кто такой Агамемнон? Кого называют Неназванным? Что означает Одиннадцатый Лик Неназванного? Как здесь оказались люди? Что вы с ними делаете? Кто ваши союзники? Сколько их? Как они фигурируют в ваших планах? Во всем этом есть какая-то цель, я уверен. Вы немногое делаете без цели, если вообще хоть что-то делаете без этого. Почему я здесь? Что вам от меня нужно?
Грендель выключил свой переводчик и отвернулся.
— Ты ведь знаком с домашним животным Арцесилы! — крикнул ему вслед Тэрл Кэбот, и Грендель внезапно замер, словно уперся в стену, но не повернулся к нему лицом.
Кэбот хорошо запомнил угрозу, исходившую от зверя, и его злобное рычание, когда он несколькими днями ранее улыбнулся белокурой девушке Арцесилы.
Кэбота нельзя было назвать глупцом. Конечно, он не был уверен, но ему показалось, что в этом было что-то, что он смог бы быть в состоянии использовать в своих целях.
— Она — симпатичная штучка, — продолжил мужчина. — К тому же умная. На Тюремной Луне мы были в контейнере, вместе. Возможно, Ты слышал об этом.
Грендель обернулся и присел. Его задние ноги были согнуты и напряжены. Костяшки пальцев оперлись на плитки пола. Влажно блеснула слюна на клыках.
«Если он прыгнет, — прикинул Кэбот, — он может поскользнуться на плитках. Они слишком гладкие. Но если он умен, то он приблизится более осторожно, но при этом достаточно стремительно. Он разъярен. Думаю, что он готов и хочет прыгнуть. Но он умен».
Однако Грендель спрятал когти.
«У него нет разрешения убить меня», — понял Кэбот.
