Вот тут только Скачкова узнала «тайну» их семьи.
Высокий и смуглый Гриша был сыном Татьяны Всеволодовны, а Толик пришел в семью со своим отцом. Эта семья сложилась пять лет назад. Отец, преподаватель института, занимался сыном мало. А Татьяна Всеволодовна во многом отдавала предпочтение своему родному сыну. Новые рубашки, брюки, куртки носил Гриша. Анатолию они доставались после брата. Нельзя сказать, что Бирюковы получали денег мало. Но каждую «лишнюю копейку» они несли в сберегательную кассу — копили на автомобиль.
В прошлый раз Анатолий ушел из дома от обиды. Григорию мать купила новый «студенческий» портфель.
— Старый портфель отдай Толе, — скомандовала она.
— Да тот портфель совсем истрепался, — возразил, было, Анатолий.
— Гриша учится лучше тебя, вот ему и обновка.
Это было несправедливо. Слова мачехи больно ударили Анатолия по сердцу.
Вскоре после возвращения беглеца домой у Григория был день рождения. В подарок он получил голубой дорожный велосипед с переключением скоростей. Кто из мальчишек не мечтает о таком шикарном «велике»?
— Мам, а мне купишь такой? — робко спросил Анатолий.
— Ну вот еще! Два велосипеда в одной квартире!
— Слушай, Толя, ведь это же был подарок на день рождения! — возразила Скачкова, до этого молча слушавшая рассказ Анатолия.
— Я знаю. Я знаю... — загорячился Анатолий. — День рождения, конечно... Только я ушел из дома не потому. Она в тот вечер порвала мамину карточку.
— Умершей матери?!.
Долго еще говорила с ним Евдокия Сергеевна. И домой пошла вместе с ним.
Мачеха встретила Анатолия с прохладцей.
— А, явился — не запылился? Чего ты бегаешь, семью позоришь? Э-эх, дитятко! Ступай в ванну.
А когда Евдокия Сергеевна попыталась по душам поговорить с Татьяной Всеволодовной, та просто огрызнулась:
— Да ладно вам учить-то меня! Уж как-нибудь в своей семье разберемся, что к чему.
Скачкова поняла: и второй побег Анатолия ничему не научил эту женщину. Она пошла к председателю совета общественности. В него входило несколько офицеров-отставников, три старых рабочих-пенсионера и бывший учитель математики. Объяснив суть дела, Скачкова попросила пригласить на совет мачеху Анатолия.
Но на заседание совета пришел Иван Федорович Бирюков. Едва открыв дверь, он окинул членов совета беглым взглядом и затем... вышел. Скачкова — в коридор.
— В чем дело, Иван Федорович?
— Зачем вы меня вызвали к этим пенсионерам?
— Я не вас приглашала, а вашу жену.
— В воспитании детей мы равны! — отрубил Бирюков. — Говорите, что от нас требуется. На совет я не пойду.
— А я бы хотела, чтобы вы послушали мнение общественности...
— Всего хорошего! — и Бирюков ушел.
Правда, Бирюкова все же «вытащили» на заседание комиссии по делам несовершеннолетних. И там ему пришлось услышать немало горьких слов.
Прошло две недели. И совершенно неожиданно в детской комнате милиции появилась Татьяна Всеволодовна Бирюкова. Она остановилась посреди комнаты и убито произнесла:
— Толик опять сбежал... Дружки его сманили. Те, с которыми он знался, когда дома не жил.
— Кто они, откуда?
— А я почем знаю...
Дело принимало крутой оборот.
Долго искали Анатолия. Наверное, искали бы еще дольше, да он сам пришел. И рассказал, где был, что воровал — и с кем.
То, что сознался, было уже хорошо. Значит, самого гнетет такая жизнь. Но как уберечь его от дурного влияния, как спасти? И Евдокия Сергеевна предложила создать на лето особый, как назвала его потом, оздоровительный лагерь для таких, как Бирюков.
Идею Скачковой одобрили. Лагерь работал все лето. И все лето там находился Бирюков.
— Только бы он сумел окончить восьмилетку, — думала о нем Евдокия Сергеевна. — Сразу же устрою его на завод! — Она верила в силу рабочего коллектива, знала, что, почувствовав себя взрослым и самостоятельным, Анатолий забудет свои неумные выходки.
Так и получилось.
Евдокия Сергеевна помнит, как, одетая в штатское, она сидела среди рабочих в зале заводского клуба. Нескольких пареньков, в том числе и Анатолия, посвящали в рабочие.
Она в тот день так и не показалась Бирюкову...
И вот — это приглашение на свадьбу.
Евдокия Сергеевна держала в руке короткое письмо и, довольная, улыбалась.
— Миш, что мне посоветуешь?
— Решай, как всегда, сама.
— А я уже решила. Обязательно пойду: ведь Анатолий мне — как сын!
Со следователем Рауфом Галязовичем Султановым мы встретились в купе скорого поезда Казань — Москва. Было начало сентября, на железных дорогах и в аэрофлоте в это время спад пассажиров. Школьники и студенты уже разъехались по местам, а отпускников и командировочных не хватает, чтобы заполнить все места в купейном вагоне. Мы с Султановым занимали купе вдвоем.
Как давние знакомые, разговорились.
— Читал в газете вашу «Пригоршню зерна», — сказал Султанов. — Вы, кажется, из Саратова ее писали.
— Да, — подтвердил я, — была у меня в августе такая командировка. Надо было дать корреспонденцию о больших потерях зерна на полях и дорогах Саратовской области.
— Одно меня удивило в этой статье: как вам удалось высчитать, сколько хлеба можно выпечь из пригоршни зерна?