— Вы это напрасно, господин Стернер, — спокойно и неторопливо сказал он. — На Макара наговариваете зря. Это был хороший человек. Жил километрах в шестидесяти от города, работал машинистом паровоза. В армию пошел рядовым. Погиб в боях. Жена его умерла позже. Его дочь и внуки живы. Никто не замечал, чтобы они утопали в роскоши, жили не по своим средствам.
— Ага! Значит, Макар снова где-то спрятал клад. Надо искать на той станции, где он жил. Вы меня поняли?
— Понял, господин Стернер. Наша милиция постарается выяснить насчет клада.
— Я не уеду отсюда, пока не добьюсь справедливости, пока мне не возвратят мои драгоценности! — кипятился Стернер.
Викентий Колесов мягко улыбнулся.
Стернер понял по-своему.
— Чепуха! — все так же запальчиво доказывал он. — У меня достаточно денег, чтобы в сто раз продлить срок пребывания здесь! А вы, господин... товарищ Колесов, должны сообщить в Москву, что меня здесь ограбили.
— Вы что-нибудь потеряли? — с невинным видом спросил Лукин.
— Золото! Золото украли! Вы же знаете. Зачем спрашивать?
— Милиция принимает меры к розыску, — спокойно ответил Лукин. — А вам, господин Стернер, я бы рекомендовал воспользоваться редкой возможностью — посмотреть, каким стал город, в котором вы родились.
— Меня это не интересует! — выкрикнул Стернер. — Я насмотрелся на всякие города.
В это время зазвонил телефон. Трубку снял Колесов.
— Минуточку, — сказал он и, передавая трубку Лукину, добавил: — Вас.
— Есть важные новости, Михаил Захарович, — зарокотала трубка басом начальника уголовного розыска. — Стернер там? Приезжайте с ним сюда. Да, да, прямо ко мне.
Лукин положил трубку.
— Милиции стало известно что-то новое, — сказал он Стернеру. — Вас ждет начальник уголовного розыска.
— Уголовный розыск? — несколько испуганно спросил Стернер.
— Речь идет о пропавшем кладе.
— Да? Отлично! Едем.
В кабинете начальника уголовного розыска на одном из стульев, стоявших вдоль стены, сидел седой старик. Он учтиво приподнялся, опершись на трость, когда в кабинет вошли Стернер, Лукин и Колесов. Стернер даже не взглянул на старика.
— Что вам известно о пропавших сокровищах Ивана Суганова? — без всяких предисловий спросил Стернер.
— Прежде чем говорить об этом, — сказал начальник уголовного розыска, — я хотел бы, мистер Стернер, посмотреть завещание Ивана Герасимовича Суганова. Ведь оно у вас при себе?
— Извольте.
Стернер вынул из бумажника свернутый вчетверо, слегка пожелтевший лист бумаги.
Прочитав его от традиционной фразы: «Будучи в здравом уме и твердой памяти, я...» до подписи Суганова, заверенной подписью нотариуса и печатью нотариальной конторы города Детройта, начальник уголовного розыска возвратил завещание Стернеру и сказал:
— Все правильно. Ваш отец Филипп Герасимович Суганов назван вторым наследником имущества Ивана Суганова, вы названы третьим. Так ведь, мистер Стернер?
— Да.
— А первым в завещании значится сын Ивана Герасимовича — Макар Иванович Суганов.
— Но его нет в живых!
— Действительно, Макар Суганов погиб. Однако в смысле наследства имущества своего отца он вас опередил.
— Как это? — в недоумении посмотрел на окружающих Стернер.
— Вот, послушайте.
Начальник уголовного розыска обратился к сидевшему в сторонке старику:
— Пожалуйста, Иван Максимович, расскажите. — И добавил, повернувшись к Стернеру: — Иван Максимович Стрельцов, бывший работник органов милиции, ныне пенсионер.
Стрельцов подсел к столу, положив перед собой картонную папку.
— Эта папка из архива уголовного розыска, — сказал он. — Я помнил о ней, и сегодня ее по моей просьбе выдали из архива.
Потом старик перешел к делу.
— В самом начале Великой Отечественной войны Суганов Макар Иванович получил из Москвы извещение, что его разыскивает отец Иван Суганов, проживающий в Соединенных Штатах Америки, в Детройте. Извещение вручал я. Макар Суганов сказал, что за извещение он благодарен, а писать в Америку не будет. Так мы и сообщили Ивану Суганову в США. Спустя месяца полтора Макар Суганов пришел ко мне и показал вот это письмо.
Иван Максимович достал из папки письмо и протянул его американцу. Тот быстро прочел послание и покраснел. Так он и подозревал: дядюшка выболтал сыну тайну клада!
— Что же дальше?
— Дальше было вот что...
И Стрельцов подал Стернеру еще один лист бумаги — страничку из школьной тетради. Это было заявление, написанное Макаром Ивановичем Сугановым в городской Совет депутатов трудящихся. Макар Суганов указывал место, где спрятаны драгоценности отца, убежавшего за границу, и просил взять их в фонд обороны Родины.
— И вот еще один документ, — сказал начальник уголовного розыска.
Стернер увидел акт вскрытия жестяной тары, в которой были закопаны драгоценности, и полный их перечень — золотые монеты царской чеканки, золотые кубки, кольца, браслеты, брелоки, цепочки. Акт о приеме золотых и серебряных изделий был скреплен подписями и печатью.
— Но позвольте! — воскликнул Стернер. — У меня на руках завещание Суганова.