— Что ж, пусть будет так. Смотрите за лесом, мы в осинник.
Но не успели Савельев и Новик отъехать от рощи, как услышали крик, донесшийся от Черного леса:
— Эй, ратники, которые в роще, выходите. Разговор есть насчет нашей сдачи.
— Ого! — воскликнул Баймак. — Это что-то новое. Неужто разбойники решили сдаться?
— А пойду-ка я да узнаю.
Савельев кивнул Новику, и они вернулись к Черному лесу.
У выхода центральной тропы на обочине дороги стоял Игнат Брыло.
Он увидел Савельева, удивился и спросил:
— Ты что ж, воевода, сам тут смотрел за лесом или не отвел отсюда свой отряд?
— Не тебе вопросы задавать, Брыло. Сдаетесь?
— А что нам остается делать, коли вы обнаружили стан и тропу, ведущую к нему. Из болот мы теперь не выйдем. Вы перекроете путь и будете тянуть время до тех пор, покуда царь сюда целое войско не пришлет. Поэтому мы вынуждены принять твои условия.
— Это верное решение. Так вы хоть баб и детей спасете от лютой смерти. — Брыло огляделся и спросил: — Князь, ты про уговор наш не забыл?
— Я никогда ничего не забываю.
— Значит, замолвишь за меня словечко? Знаешь, как непросто мне было уговорить мужиков сдать оружие и вернуть золото.
— Чем же ты их взял?
— Каюсь, обманул. Сказал, что коли сами выйдем и все вернем, то казни избежим. Царь отправит нас на тяжелые работы во искупление грехов.
— И они тебе поверили?
— А куда им деваться? Сомневались многие, но выхода-то другого нет.
— Насчет тебя я слово замолвлю. Ты уцелеешь, а вот остальным разбойникам пощады не будет.
— Да что теперь. Они знали, что с ними будет, коли их возьмут.
— А когда обманывал подельников, совесть не мучила?
— Ты бы еще объяснил мне, что это такое.
— Понятно. Сдача в оговоренное время.
— Помню, на рассвете.
— Порядок будет таков. Сначала идешь ты, за тобой — носильщики коробов с сокровищами, далее — человек с иконой. Проверим, все ли они принесли, и продолжим. Мужики выходят со всем своим оружием, которое бросят на дорогу, по пять человек, каждый раз по моему приказу. Как закончим с ними, пусть идут бабы. Порядок определите сами. Где им с детьми встать, я укажу отдельно.
— А с ними что будет?
— Покуда князь Микулинский решил в монастыре всех поселить. Что с ними будет далее, решит новое следствие, назначенное государем. Понял, Брыло?
— Да как тут не понять? Хорошо, что ты меня первым выведешь.
— Предупреждаю, после выхода ты поведешь к стану моих ратников. Они проверят, все ли вышли, не схоронился ли кто, потом разрушат ваше логово. Тебя в Твери будут держать отдельно от остальных разбойников.
— А семью?
— Ее тоже. Не в монастыре, а под охраной в темнице. Там для нее безопасней будет. Сын-то выздоровел?
— Ты и о его хвори знаешь?
— Как видишь.
Брыло покачал головой и заявил:
— Да, крепко ты вцепился в нас. А сын-то вроде ничего, но осмотр лекаря не помешает. Да у нас многих смотреть надо. Недавно баба молодая померла.
— Так, Брыло, пока все. Завтра, как только появится солнце, выходишь сюда. Далее все по уговору.
— Так и будет, князь, — сказал Брыло взглянул на Савельева, резко повернулся, ломанулся чрез кусты в черную воду и начал быстро удаляться.
— В осинник, Кузьма, и быстро! — приказал воевода Новику.
В осиннике Савельева ждал сюрприз. Туда, перекрыв все сроки, прибыл отряд Осина.
— Егор, ты же должен был под вечер приехать, — воскликнул Дмитрий.
— Торопился, потому как чувствовал, что очень нужен тебе.
— Это что же, твои воины почти не отдохнули?
— Ничего. Им не впервой. Поспали немного и двинулись в путь-дорогу.
— Князь Греков не допрашивал, куда вы и зачем?
— Еще как допрашивал. Пытался выяснить.
— А ты?
— А я ответил, что не имею права разглашать тайну, называть то место куда мне государем приказано убыть. А у тебя тут как дела? Есть хорошие новости?
Савельев рассказал Осину, что произошло за то время, пока его отряд отсутствовал в Твери.
Тот был немало удивлен.
— Просто нет слов, — заявил он. — Значит, ты и Меченого взял, и продажного боярина?
— Еще помощника Пурьяка и холопа боярина Воронова. Но Игната Брыло, которого все считали Меченым, я отпустил, дабы он склонил шайку к сдаче и вывел людей с сокровищами и иконой из Черного леса. Я обещал ему похлопотать за него перед государем, недавно говорил с ним. Брыло сказал мне, что разбойники согласны сдаться. Завтра на рассвете они выйдут из топей.
Осин посмотрел на Савельева и заявил:
— Ты же умный человек, князь, и вдруг поверил разбойнику, который прекрасно понимает, что твои хлопоты не спасут его жизнь. Вряд ли царь простит Брыло да и остальных разбойников. Им всем одна дорога — на плаху. Ладно, пусть Брыло и поверил тебе, но другие-то? Какой смысл им выходить, когда они могут устроить торг?
— Разбойники знают, что на их условия царь не пойдет, какими бы выгодными они ни были. Никакого торга не будет.
— Тогда ты противоречишь самому себе, князь. Или разбойники решили о семьях побеспокоиться?
Савельев улыбнулся и заявил:
— Вот потому, Егор Михайлович, я и вызвал тебя сюда.
— Не понял.
