— Люди! Мы ратники особой государевой дружины, нас всего шесть человек. Выходите, не бойтесь, худого не сделаем, поговорим, разрешим кое-какие вопросы. Я, князь Савельев, обещаю, что никто вам не причинит ничего худого.
В ответ — тишина.
Дмитрий крикнул второй раз, третий.
Наконец из ближней землянки показалась худая бабенка с младенцем на руках.
Она выглянула, осмотрелась и так же громко выкрикнула:
— Сестры, их тут действительно мало, и сабли у них в ножнах. — Женщина подошла к Савельеву и сказала: — Я Марья Колупаева, жена Андрея, который на рассвете ушел со всеми. Отвечай, мой муж жив?
— Тяжко мне, Марья, такое говорить, но скрывать правду я не привык. Твой муж мертв.
Ратники ожидали, что женщина с младенцем упадет на землю и забьется в рыданиях, но она только покачала головой и сказала:
— А ведь говорила я ему, что не следует сюда идти. Тут смерть. Да разве мужик послушается бабу? Вот и нашел Андрей погибель свою. Как он помер-то?
— О том, что произошло между лесом и рощей, я расскажу сразу всем бабам. Пусть выходят, не боятся. Я, князь Савельев, никогда не нарушаю своих обещаний.
Но бабы и без зова Марьи начали выходить из землянок. С ними были младенцы, детишки постарше, подростки лет двенадцати, но тех мало, особенно девчонок. Все они встали полукругом и настороженно глядели на ратников.
Савельев посмотрел в сторону жилого сруба. Горбун перехватил его взгляд и пожал плечами. Это означало, что там тихо, никто не выходил.
Вскоре толпа стала большой. Дружинники оказались в плотном кольце. Савельев поднял руку. Все замолчали.
— Новость у меня для вас печальная, — проговорил воевода. — Из ваших мужиков в живых остались только двое: Федот Щука и Игнат Брыло, изрядно подраненный. Их доставят в тверскую темницу, где уже сидят главарь шайки Меченый и его подельник боярин Воронов. Вскоре они предстанут перед государевым судом.
Кто-то закричал, кто-то заплакал, но, в общем, толпа не распалась, не забилась в истерике, не разбежалась.
Савельев продолжил:
— А ведь еще вчера я встречался с Игнатом Брыло. Он сообщил мне, что шайка готова сдаться, вернуть сокровища и икону, похищенные из царского обоза. В этом случае ваши мужики не погибли бы. Царь Иван Васильевич милостив. Он следует правилу, гласящему, что повинную голову меч не сечет. Без наказания не обошлось бы, конечно. Государь всех отправил бы в ссылку, на тяжкие труды, но ваши мужья остались бы живы. Но что сделал Брыло? Вместо сдачи он удумал совершить прорыв. Намеревался с мужиками уйти, оставив вас здесь, потому как с семьями далеко не убраться. Тем более пролив кровь и другой царской дружины. Я ждал Брыло там, где мы договорились. Вместо этого на мой отряд налетели разбойники с двух сторон. Мы были готовы к этому, отбили нападение и уничтожили шайку. Теперь ответьте мне, кто виноват в том, что ваши мужья, отцы, братья полегли в бою? Я, воевода царской дружины, готовый исполнить уговор, или Игнат Брыло, погнавший мужиков на верную гибель? Молчите? Значит, все понимаете. Вот такая горькая судьба постигла ваших мужиков.
— И что нам теперь без них делать? — выкрикнула бледная молодая женщина.
— Вернуть нам сокровища и икону, отнятые у царской дружины, и выходить из леса. То, что вы храните в своих закромах, нас не заботит. Это все ваше.
— А дальше что? Ссылка, подневольный труд, жизнь в нищете и лишениях?
— Бог милостив. Вы это знаете и без моих слов. Таков же и царь Иван Васильевич. Его суд будет справедлив. За что вас наказывать, коли вы не ходили на разбой? Злодейства совершали ваши мужья, отцы, братья, но вы за них не в ответе. Даю слово, что буду просить царя отпустить всех. У вас есть дети, они вырастут, парни женятся, девушки выйдут замуж. Возникнут новые семьи, у них родятся детишки. То, что было здесь, станет страшным сном, а потом и вовсе забудется. Я предлагаю вам собраться и пройти по правой от острова тропе к дороге. Там вас встретят тверские ратники и проводят до города. Князь Микулинский обещал мне, что вы будете обеспечены жильем на первое время. На днях в Тверь должны прибыть царские следователи. Они окончательно решат, куда вас отправить, дабы вам здесь не мстили те люди, у которых ваши разбойники убили таких же мужей, отцов и братьев. Но непременное условие вашей скорой свободы — это возвращение иконы и коробов с сокровищами, похищенными из обоза уничтоженной царской дружины.
— А что с нами будет, коли мы откажемся уходить отсюда? — спросила все та же бледная женщина.
— Что ж, дело ваше. Верните сокровища и икону, и мы уйдем. Вы же можете убрать за нами щиты на топях, и никто не пройдет к вам. Но и вы лишитесь возможности вернуться к нормальной жизни. Желаете остаться на болотах и помирать, так и делайте, принуждать не буду. Отдайте короба да икону, и мы оставим остров. Слово князя!
Бабы начали переговариваться. Одни утверждали, что верить ему нельзя, другие заявляли, что все одно их силой выведут с болота, и тогда пощады не жди. Надо выходить, иначе всех загубят.
Савельев терпеливо ждал.
