– Милый мой! – бормотал Александр, обнимая племянника. – Как ты тут жил, бедолажка! Ну, теперь все плохое закончилось! Одену, обую, накормлю! Мальчик, ты очень талантлив, гениален! И вообще лучший на свете во всех отношениях!
Рома, который давно забыл свою маму, не помнит, говорила ли она ему ласковые слова, разрыдался в голос. Отец никогда не хвалил сына, он постоянно внушал подростку, что ему следует учиться только на «пятерки». А у паренька в дневнике стояли одни «двойки». В классе он был изгоем, никто дружить со Скоковым не хотел, дома Рома был «дураком», а сейчас – голодным неудачником. И вдруг у него на кухне появился весь ассортимент самого дорогого супермаркета, а дядя назвал племянника лучшим парнем на свете, гением.
Роман вцепился в Александра мертвой хваткой и затвердил:
– Не уезжай, не уезжай, не уезжай!
– Никогда тебя не брошу, – пообещал мужчина.
– Родные люди могут сломать ребенку жизнь так круто, как ни у одного чужака не получится! – рассердился Борис. – Разве Рома виноват, что его мать изменяла мужу? Лев был отвратительным отцом!
– Машенция тоже не несет ответственности за свое появление на свет, – тихо заметил я. – Хорошо, что ей встретился любящий супруг.
– Сначала школьнице повезло, что Павел Иванович Подушкин увез ее и Марфу в Москву.
– Верно, – согласился я. – Можете посмотреть, кто сейчас владеет недвижимостью в Бакино?
– Заинтересовался этим вопросом, когда вы уехали к Ходкиной. Дом переходил из рук в руки несколько раз. Сначала он принадлежал Льву Романовичу Скокову, а после его кончины по наследству достался сыну покойного Роману. А тот продал его за смешную цену Александру Петровичу Штанину. Рома на тот момент был совершеннолетним, неженатым, детей не имел. Парень мог распоряжаться жильем по своему усмотрению. Сразу замечу: Штанин на самом деле не родственник Льва, не его брат. Мужчина – владелец театрального не особо успешного агентства. Он режиссер, автор сценариев, сам пишет пьесы. Хотя называть так его произведения неверно. Он организовывает тематические праздники для взрослых и детей – дни рождения, юбилеи, свадьбы. Ну, например, гости сели за стол, хотят чествовать новобрачных, а тут… жених с невестой пропали. Их украли три медведя. Они вошли в зал, объявили о своей акции, велели собравшимся искать пару. И пошло-поехало. Обычно такая игра – примерно на час. Во время нее можно подойти к столу, выпить, закусить и опять включиться в действие. На мой взгляд, это веселее, чем сидеть часов пять на одном месте, слушать тосты-близнецы и безостановочно впихивать в себя еду. Но за пару месяцев до покупки дома у Романа Александр закрыл свое агентство. Чем сейчас занимается мужчина, неизвестно. Связи с ним нет, он отсутствует в соцсетях, не имеет телефона.
– Обмануть наивного Романа оказалось легко, – сказал я. – Он обрадовался, увидев двоюродного брата отца. А то, что фамилия Александра – Штанин, парня не удивило. «Родственник»-то от других родителей… Вот, смотрите.
Я положил перед батлером свой телефон.
– Это картина Романа, которую он написал несколько лет назад.
Боря помолчал короткое время, потом оценил работу:
– Мрачно. Но талантливо, оригинально.
– Серия называется «Духи болота». Необычные картины. Жаль, депрессивные. Но Эльвира внимательно относится к своим подопечным. У каждого, кого она приголубила, непростая судьба, поэтому в «Палитре» работают психологи.
– Полотна Скокова напоминают работы Иеронима Босха, – заметил батлер. – И они местами пугают. У Романа больная фантазия, но, на мой взгляд, он одаренный человек.
– Согласен, – кивнул я. – Эльвира пару раз в год организовывает выставку-ярмарку произведений своих подопечных. Те, что принадлежат кисти Скокова, интересуют коллекционеров, полотна все раскупают. А недавно им заинтересовался Стефан Бовацкий, американец польского происхождения. У него собственные выставочные залы, и, если этот галерист обращает внимание на какого-то художника, его ждет успех на Западе.
Мужчина поговорил с Эльвирой.
– Скоков имеет все шансы вырваться из общей массы. Но сейчас мода на живопись, которую я называю «чудовища во мраке», проходит. Интерес покупателей цикличен. Одно время все в восторге от портретов уродов, затем приходит черед анималистов – ути-пути, козочки, котята, собачата. Когда животные людям поперек горла встают, наступает эпоха пейзажей. Ну и так далее, по кругу ходим. По моим расчетам, вот-вот начнется любовь ко всему розовому, пушистому, с примесью патриархальности. Пусть твой Роман изобразит дом в лесу. Солнце! Деревья! Ожидание чуда! Счастье! Пастораль такая! Вот это прямо в точку будет.
– Скоков не особо радостный, ты же видишь, – возразила Эльвира.
