Девочка подросла, пошла в местную школу, и ее начали травить дети. Кто-то распустил слух, что все люди с разноцветными глазами – ведьмы. Жизнь малышки превратилась в ад. А зачинщицей всего этого была мать Громобоева, по сути, бабушка бедной девочки. Нет бы старой карге признать, что все завертелось из-за того, что ее сын соблазнил юную наивную девушку, которая торгует свечами. Нет, Лидия Михайловна пылала лютой ненавистью! Благодаря ее усилиям Маша и ее мать стали изгоями.
Сейчас незаконной дочери прозаика тринадцать, в школе она сидит одна на последней парте, ее никогда не вызывают к доске, занижают ей оценки за контрольные, за одну ошибку ставят «кол».
История меня потрясла. Я разбил свою копилку, купил конфет, пришел домой к Огневым и сказал девочке:
– Давай дружить! Мне твои глаза нравятся, они красивые.
Маша испугалась, заплакала, а ее мама прошептала:
– Ты хороший мальчик, но держись от нас подальше.
Я не испугался, побежал к папе, рассказал ему историю. Он скрипнул зубами, пошел к Огневым. Вернулся через несколько часов. Это был один из редких дней, когда отец обнял меня. Он сказал:
– Спасибо, что не остался равнодушным. Понятия не имел об этом ужасе, решу проблему.
В конце лета мы уехали из Никово в Москву вместе с Огневыми. Уж не знаю, каким образом, но отцу удалось выбить для них однокомнатную квартиру в доме рядом с нашим. Маша пошла в один класс со мной, нас связала крепкая дружба. Потом я поступил в Литинститут, девушка захотела стать искусствоведом. Мы созванивались, иногда виделись. А спустя несколько лет Марфа Андреевна прибежала к нам с сообщением, что Машенция погибла в горах, куда отправилась вместе с приятелями. Оказывается, она увлеклась альпинизмом.
На тот момент мы оставались друзьями, но встречались редко. Известие о смерти Маши лишило меня сна и покоя. Самое ужасное, на мой тогдашний взгляд, состояло в том, что тело не сумели спустить с горы. Оказывается, альпинисты – жестокие люди, они просто оставляют трупы и шагают дальше. Да, понятно, человек уже мертв, а его транспортировка порой угрожает жизни всех участников отряда. Но все равно это ужасно.
Марфа больше всего на свете опасалась, что кто-то в столице узнает о грехе ее молодости. И поэтому запретила дочери даже думать о замужестве. Почему? А потому, что Маша непременно расскажет супругу о своих детстве и юности, опозорит мать, все вокруг начнут перешептываться, и начнется жизнь как в Никово.
Маша – вернее, Эльвира – прервала рассказ и развела руками.
– Если чего-то очень сильно бояться, то оно с тобой непременно случится. В моей жизни опять появилась старуха Громобоева. Похоже, у нее давно началось психическое заболевание. Лидия Михайловна заявилась к нам домой, закатила скандал на весь подъезд, орала, обзывала меня. Я тогда впервые порадовалась, что мама уже скончалась. И очень плохо то, что безумная бабка вырастила такую же сумасшедшую внучку, мою единокровную сестру. Лидия Михайловна приезжала потом еще пару раз и пропала, а юная девица начала появляться почти каждую неделю. И тогда мой супруг Даниил, как твой отец, решил проблему. Не знаю, как ему это удалось, но муж поменял нам паспорта, мы перебрались жить в Подмосковье. Я оборвала связи со всеми прежними приятелями, сделала пластическую операцию. Не выхожу из дома без линз, которые делают глаза одноцветными. Но узнав, кто собрался ко мне на разговор, встретила тебя без них. Если чем могу помочь, то сделаю все – я тебя очень люблю.
На следующий день утром, втерев в голову жидкость, которую купил в аптеке, я вышел в столовую и увидел Борю.
– Вы вчера очень поздно вернулись, – улыбнулся он. – Простите, не дождался, заснул.
– На обратной дороге попал во все пробки, – вздохнул я.
Это неправда, я добрался до дома без проблем. Но сказать Боре правду я не мог. Маша взяла с меня обещание никому не рассказывать ее историю. Мы проговорили несколько часов, столько времени на общение по работе не требуется.
– Эльвира – милая женщина, – сказал я, – помогает художникам, которых окружающие считают бездарями. У Ходкиной богатый муж, он поддерживает ее благотворительный проект.
– А-а-а, – протянул Борис.
– Она сама успешный иллюстратор книг, неплохо зарабатывает, – продолжил я. – В коммуне «Палитра» живут двадцать четыре человека. Мне показали их работы. Да, талантливые люди, но, как говорится, «с левой резьбой». У каждого в биографии личная трагедия. Все очень бедные. «Палитра» для них – спасение как от моральных, так и от материальных проблем. Я теперь знаю кое-что о поселении, то, что не найти в интернете. Пойдемте в кабинет, я там чаю попью, заодно поговорим.
Боря молча встал, мы переместились в рабочую комнату.
