Ещё Натали любила посылать детей на ближайшее поле, отдохнуть от кипы безвкусных занятий и книг, насладиться счастливым детством, наполненым лишь счастьем и бесконечным теплом. Натали сама выросла в строгой патриархальной семье, по исполнению восемнадцати была отдана замуж совершенно за незнакомого человека, пускай и имела в своём окружении достойного претендента. Но её родители, к большому разочарованнию девушки, не сошлись с ней взглядами. Они сочли избранника дочери через чур простым и бедным, в общем, совершенно не достойным для их аристократической крови. Да и перед обществом было неловко показывать дочь, выбравшую бедного и совершенно ничем не знаменитого человека. Поэтому они и решили, без согласия дочери, договориться с заверенными лицами о заключении брака с Томасом. Наверное, именно поэтому Натали старалась воспитать детей не умными, не вежливыми и не порядочным, а добрыми и наивно по-детски счастливыми. Именно сословное неравенство многое решило, как в жизни Натали, так и в жизни Мэвиса и Беатрисс.
***
Беатрисс неохотно подхватила брата за руку и с радостнымися, искрящимися глазами побежала в сторону дома. Огромные винтажные ворота предстали перед глазами. Каждый завиток, каждая рюшечка, говорили об богатстве и почитаемости этой семьи. Ворота скрипнули. Под ногами зашелестели листья газона. Всё та же поляна, только в этот раз без наличия ярких душистых одуванчиков. Каждая травинка блестела под углом солнечных лучей. Пахло свежестью.
— Мэвис, а почему Анабэль нас не встречает? У неё что, сегодня выходной? — с выпученными глазами смотрела на брата Беатрисс.
Мэвис похлопал пушистыми ресницами и с пустотой в глазах произнёс:
— Может, она просто трудится на кухне, вот и не успела освободиться?
Беатрисс неуверенно пожала плечами, тонкими длинными пальцами отворила дверь. Огромный особняк даже внутри источал аристократический, роскошный аромат. Старинная диковинная мебель, картины написанные специально по заказу и обтёсанный из дорогого дерева пол. Беатрисс побежала на кухню, где обычно любила сидеть мама, с раскрытым романом в руках и смотреть в окно. В этот же раз Натали сидела не одна. Рядом с ней сидел невысокий смуглый мужчина с потухшими изумрудными глазами и огромными мешками под глазами. Он что-то, улыбаясь говорил Натали, смотрел то на окно, то в глаза женщине, а то и вовсе куда-то в никуда.
— Мама! — воскликнула Беатрисс, — Одуванчики такие чудесные! Мы застали самый пик их цветения… А этот человек будет у нас работать вместо Анабэль?
Мэвис вышел из-за спины сестры, неуверенно пересёкся взглядом с таинственным мужчиной и что-то смутно пролепетал:
— Мама, а куда пропала Анабэль?
Натали вместе с мужчиной засмеялись в один голос, посмотрели на детей. Натали улыбнулась и мягким тоном произнесла:
— Анабэль взяла сегодня отгул
Ей нужно кое-куда отлучиться. А это — она посмотрела на мужчину, — Майлз, мой старый друг. Мы с ним не виделись уже около десяти лет, я уже и представить не могла, что сегодня он осмелится заглянуть к нам в гости.
На лице женщины просияла улыбка. Эта улыбка вызвала ответные улыбки на лице детей. Беатрисс подпрыгнула, схватила маму за руку и громко воскликнула:
— У тебя тоже в детстве был друг? Это же так здорово, мама! А он тоже твой брат?!
Женщина загадочно улыбнулась, залила кипяток из чайника в кружку и размешала заварку с сахаром и кипятком. Её короткие русые локоны блестели ввиду ярких солнечных лучей.
— Нет-нет, Майлз вовсе не мой брат. Мы просто были соседями, вот и хорошо сдружились в детстве.
Мужчина размешал сахар в чае:
— Натали, у тебя уже такие большие дети… — призадумался мужчина, а затем более весёлым тоном продолжил, — А хотите, я расскажу о том, как ваша мама в детстве попыталась перепрыгнуть забор, а в итоге упала под дерево? Ну или другая история, как Натали репетиторала вальс на поляне и упала прямо лицом в лужу.
Натали неразборчиво начала размахивать руками в стороны. На её лице появился румянец, а щёки было не отличить от перезревших помидоров.
— Прекрати, Майлз! Детям необязательно знать все мои детские оплошности!
Именно в тот, ввиду детских манер, лишённых всякого смысла и всякой вежливости. Именно таким незатейливым тоном, без всяких правил, без всякой притворности и без всякого формального холода, кухня, в которой обычно Натали с Томасом пересекались на ужине, превратилась в кухню, где за одним столом собрались люди, больше похожие на настоящую семью, чем кто-либо более.
На самом деле Майлз и Натали и правда были соседями и хорошими друзьями детства. Правда Натали жила в своём особняке с родителями, а Майлз являлся единственным ребёнком горничной из соседнего дома. Ещё и с синдромом “бабочки”. С Майлзом не хотели вести дела, родная мать стыдилась диагноза сына, запрещала кому-то либо о нём рассказывать.
