И всё же однажды, одним тёплым летним вечером он и Натали встретились. Тогда Натали лежала на том самом поле, зарывшись лицом в одуванчики, вдыхая каждый лепесток, чувствуя их всем телом. Майлз подошёл вплотную к девочке, осторожно провёл рукой по роскошным завитым прядям, и мягко улыбнулся.
— А вы, видимо, та самая Натали. Мне о вас мама много рассказывала.
— Разве? — удивилась Натали, — Я думала, из детей на этой улице я живу одна.
— Нет нет, — встрепенулся парень, — Вовсе нет. Я Майлз, будем знакомы. Я очень восхищаюсь вами, и буду очень признателен, если вы…
Этот сплошное, неразборчивое мямляние Натали была вынуждена прервать.
— Да что ты вечно “вы” да “вы”. Мы же ровесники. Давай сразу на “ты”!
— Разве так можно? — на лице Майлза показалось сомнение, показался трепет.
Натали кивнула и резко привстала с травы:
— Давай дружить, если уж на то пошло. Я всегда мечтала завести себе друга. Друзья? — Натали протянула ладонь вперёд.
— Друзья, — неуверенно произнёс Майлз и осторожно протянул ладонь вперёд.
***
—… Так вот мы и познакомились, — наконец закончила Натали. В её глазах сверкали искры, щёки были наполнены румянцем. Тем румянцем и теми искрами, которых и вовсе не было, за всё их времяпровождение с Томасом. Да и вся атмосфера в целом больше напоминала атмосферу семьи, а не чистых формальностей, которая царила в присутствие главы семейства.
Мужчина неохотно привстал со стула. Он накинул на растрёпанные вьющиеся пряди шляпу и с тяжёлым взглядом, будто бы не желая уходить, обернулся.
— Мне пожалуй уже пора идти. Гэри не будет ждать, пока я наконец доберусь до офиса. Всего вам наилучшего. Будь счастлива, Натали. И вам всего хорошего, два маленьких проказника, — он осторожно потрепал детей по голове, поправил шляпу и вскоре скрылся за дверью.
Натали же ещё долго просидела в одном положении, бессмысленно таращащь в окно, будто бы пытаясь выискать на заднем дворе всё тот же светлый и родном силуэт близкого человека. И тут Беатрисс неожиданно для всех произнесла:
— Хотелось бы, чтобы он был нашим папой.
Натали погладила девочку по волосам и мягко улыбнулась:
— Майлз не наш папа. Он просто очень хороший человек. Наш папа тоже, просто он не любит выражать свои чувства, как это делают многие. Тем не менее он вас очень любит и пусть и по своему, но заботится о вас.
И как бы красиво не звучали эти слова, все присутствующие поняли, насколько лживы и приторны они были. На самом деле Натали и сама бы была не против, если бы на месте Томаса мог оказаться Майлз, но судьба сложилась немного иначе и такого уже никогда не случится.
— А когда дядя Майлз вернётся? — неожиданно для всех произнёс Мэвис.
— Совсем скоро. — Неспешно проговорила Натали, — Ты и представить себе не можешь, как быстро пролетит время.
Мэвис радостно кивнул, со счастливыми детскими глазами взглянув в окно. Тогда он и представить себе не мог, какие страшные события произойдут буквально через восемь лет.
***
Дождь. Небо сплошь заволокло тучами. Солнце больше не светит и не радует глаза. Город погрузился во тьму и в отчаяние. На крыше здания стоял высокий мужчина в капюшоне. Он с тоской смотрел на уезжающие вдаль автомобили, делал насколько ровных затяжек за раз. В его глазах больше не сияла детская радость и наивность. Он смотрел на город с высоты пьичьего полёта и даже представить себе не мог, насколько быстро изменился мир в его глазах. Он скинул с головы капюшон. Холодные моросящие капли дождя растеклись по лицу, перемешиваясь со слезами. Он всё ещё смотрел на город. Волосы заметно отросли со времён детства. Мужчина стоял на крыши и сквозь слёзы улыбался:
— Я верну тебя, Беатрисс, я верну тебя, мама… Я верну вас всех, только дождитесь!…
========== Глава 13 ==========
Вечер тёплого апрельского дня. Солнце постепенно садится, свежие посаждения цветов источают приятный приторный аромат, цветут и благоухают. Газон всё так же ровно подстрижен, каждая следующая травинка ничем не отличается от преведущей, словно их стригли особенными ножницами и у того, кто это делал великолепные навыки по шитью.
Беатрисс сидела на нижней ступеньке крыльца, упёршись коленями в подбородок. В её глазах читалось сожаление, некая разочарованность и обида. В руках она держала розу, шипы кололи мягкие бледные пальчики, становилось больно. Пусть роза не была самым любимым цветком девушки, ей часто нравилось садится вот так и в тайне от всех вдыхать её холодный, совсем не сладкий аромат. Беатрисс не могла раскрыть своей тайной любви к полевым цветам, её отец, а он же глава семейства, категорически бы этого не одобрил. Всё таки Беатрисс принадлежит богатой аристократической семье и ей неподабало любить какие-то жалкие, никем не разрекламированные цветы.
