Но вот однажды он потребовал бумагу. Сделав вид, что собирается писать показания, Курмис незаметно вскрыл себе вены карандашом. Английские врачи успели вовремя сделать ему переливание крови. Курмиса поместили в военный госпиталь и установили круглосуточные дежурства у его постели. Но англичане недооценили немецкого агента. Курмис сумел воспользоваться чьей-то оплошностью и выбросился в окно.
Со смертью Курмиса местоположение тайника с ценностями, захваченными в Польше и спрятанными в Южном Иране, осталось известным лишь высшим чинам гестапо. После казни Кальтен-бруннера, возможно, что этим секретом владел один лишь Скорцени.
Декабрь 1944 года. За окном сторожевой будки назойливый, мелкий дождь. Тучи заволокли хмурое небо, сырость до костей пронизывает угрюмых эсэсовцев в клеенчатых плащах. В такой день самолеты союзников не полетят над обожженной разрывами бомб Германией.
Охранник в стальной каске внимательно изучает документы пассажиров, подъезжающих к домику на окраине города Страсбурга. Подкатывают все новые машины. По всему видно, что собирается высокое начальство. Под плащами поблескивает шитье мундиров. Шеф гестапо Кальтенбруннер, не меняя каменного выражения лица, ждет, пока закончится проверка его документов.
Не успел его бронированный «хорх» проползти по узкой аллее к зданию, как у сторожевой будки остановился забрызганный грязью «Оппель-адмирал» Адольфа Эйхмана — начальника «Отдела IV», ведавшего уничтожением евреев в Европе. За ним на спортивной машине прибыл Отто Скорцени. Появляются один за другим короли германской промышленности и тузы финансового мира.
Сегодня они собрались под председательством Кальтенбруннера, чтобы решить вопрос о том, как быть со всем тем богатством, что прибыло в Берлин из городов Европы, из концентрационных лагерей, из музеев и частных коллекций; что делать с золотом, купленным в нейтральных странах на фальшивые деньги, наконец, — с самими фальшивыми деньгами.
В конце 1944 года Кальтенбруннер уже понял, что война проиграна. Однако он старался как-то сберечь попавшие в Германию в ходе войны ценности: шеф РСХА надеялся, что в дальнейшем с их помощью удастся воздвигнуть новый, «четвертый рейх». На «распределительном совещании» был произведен их раздел между руководителями Германии.
Все решалось быстро, точно и четко: кому из участников совещания отдается такая-то доля и каким путем она будет скрыта от победивших в войне союзников. Счет шел на миллионы. Никто не мелочился, ибо никто не знал, что будет завтра. Герингу предназначалось 8,5 млн. марок, на имя подставных лиц Геббельса покупались земли, Кальтенбруннер получал счет на имя Артура Шейдлера на сумму 3 млн. марок.
Протокол совещания вел лично Кальтенбруннер, скрепивший затем своей подписью подробные реестры распределенных ценностей. Переброска их за рубежи была возложена на РСХА. Совещание рассмотрело также оперативные планы, системы псевдонимов и шифров.
После страсбургского совещания поток капиталов хлынул из Германии в испанские, швейцарские, южноафриканские банки. «Тайна вкладов», не позволяющая банкиру сообщать даже полиции о размерах счета любого из вкладчиков, независимость банков нейтральных стран, а также законы, запрещающие банку интересоваться происхождением вкладов — все это оказалось на руку руководителям третьего рейха.
Впрочем, Кальтенбруннер не слишком доверял своим соратникам. «Личные» шифры получил очень узкий круг лиц. Подавляющая масса ценностей была вложена на шифрованные счета с особым условием: вклад выдается при наличии на документе трех подписей. Эти подписи должны были принадлежать людям, знающим три части шифра, но не знакомым друг с другом. Список этих людей хранился в РСХЛ среди особо важных документов, чтобы ни одна из «троек» не могла сговориться.
Но далеко не все, что скопилось в подвалах германского Рейхсбанка, и далеко не все, что попало в руки высокопоставленного руководства, было переправлено за границу. В первую очередь это относилось к фальшивым деньгам. Кальтенбруннер сумел реализовать «только» 350 миллионов фунтов стерлингов, изготовлено же было значительно больше. Вывозить их за границу было бы неблагоразумно. Не удалось вывезти и весь золотой запас Рейхсбанка, секретные документы гестапо и СС, ценности, которые руководители СС держали при себе. Пока была хоть какая-то надежда, что удастся заключить сепаратный мир с американцами, все это находилось в Берлине. Когда же советские войска вступили на территорию Германии, Вальтер Функ и Эрнст Кальтен-бруннер подписали новое соглашение. Оставшиеся золото, драгоценности и шедевры мирового искусства РСХЛ должно было либо перебросить в Швейцарию, либо спрятать в тайниках на германской территории, которую пока еще контролировали нацисты.
