Я заткнулся потому, что все трое (Хельга, Арьян и даже бледный сильнее обычного Десигуаль) уставились на меня недоумёнными взглядами. Неужели я ляпнул что-то лишнее? Но тогда…
– Па, а при чём тут вообще Метью?
– Небеса вещали о смерти принца крови, а не какого-то там тощего пажа с куриными ногами.
– Мозги у тебя куриные! – рявкнул я на подщипанную баньши и посмотрел в круглые глаза Хельги. – Но если не он, то кто?
– Я… – тихо пискнуло у меня под ногами.
– Мне послышалось?
– Это я. – Несчастный карлик подёргал мня за штанину, привлекая внимание к своей царственной особе. – Но вы ведь… вы не убьёте бедного Десигуаля, мой лорд?
– Папа никого не убьёт! Я уже тебе обещала, – твёрдо заявила моя дочь. – Но эта вот… как ты её назвал?
– Курица.
– А по имени?
– Арьян.
– Так вот, эта курица Арьян доводит моего Десика до истерики. Она его пугает и обижает. А правда, что вестнице Судьбы нельзя дать по мозгам?
– Неправда, – ответил кто-то за меня. Также на уровне моего колена.
– Папа? – успел произнести белый цверг, когда его бодрый старик одним прыжком взлетел на гребень стены и обеими ручками вцепился в лысую шею женщины-птицы.
Баньши с хриплым карканьем взмахнула крыльями, но король цвергов был слишком тяжёл для неё. Парочка зависла в трёх-четырёх метрах от нас на опасной высоте, где, собственно, и произошло незаконное по всем общепринятым правилам избиение чёрной плакальщицы…
– Я тебе покажу, как угрожать моему малышу, – рычал старик Эстаф, одной рукой держась за край металлической кирасы Арьян, а другой начищая ей клюв. То есть не только клюв, конечно, а и всю физиономию в целом.
Мы не знали, что делать. Дотянуться не получалось, ни сети, ни рыболовного сачка под рукой не было, а если его величество, находясь в неуправляемой ярости, сорвётся и хряпнется вниз, то это же весь остаток жизни в инвалидной коляске, пюре через трубочку, а всё прочее только в памперс!
Перепуганная баньши пыталась защищаться, брыкаться, шипеть, плеваться, ругаться нехорошими словами, но и сама едва удерживала высоту.
– Это мой сын! Только я могу его бить, пугать и воспитывать, ибо я его отец и король! Так и передай тем, кто тебя послал, дрянь ты эдакая-а…
На последнем слове Арьян всё-таки удалось каким-то чудом отцепить карлика и мощным толчком обеих лап отфутболить его в стену. Я резко перегнулся, чуть не свалившись сам, но поймал за шиворот папочку нашего дорогого Десигуаля.
Я сказал «нашего»? Не обращайте внимания, обычная оговорка по Фрейду, – какой он наш, кому он нужен…
– Пап, ты у меня герой, – одновременно выдохнули белый цверг и моя девочка.
Мы с Эстафом обменялись усталыми взглядами. Два отца всегда поймут друг друга, даже если они принадлежат к другому времени, разным расам и вообще разным биологическим видам.
– Я бы выпил, – тихо буркнул старый король.
– Я не пью, – вздохнул я. – Но проставлюсь.
Мы хлопнулись ладонями, посмотрели вслед неровно летящей баньши, превращающейся в чёрную точку на голубом небосводе, и нервно хихикнули. А Хельга и приплясывающий Десигуаль уже в полный голос хохотали, счастливые и страшно довольные окончанием этой нелепой истории.
Впрочем, я-то прекрасно понимал, что до окончания тут ещё очень далеко. Но пока, пока победа за нами, и да здравствует клан Белого Волка, подружившийся с цвергами из-за Граней!
Я позволил дочери отвести новообретших друг друга отца и сына на кухню к Агате и устроить маленький пир на троих. Сам обещал присоединиться к застолью чуть позже, мне надо было поговорить с Эдом. Что он там успел понапридумывать наедине с кувшином вина? К тому же примерно через часок должен бы вернуться Седрик с отрядом. Верхом до владений Роскабельски не особо далеко, погода хорошая, врагов нет, – значит, чего ему там особо задерживаться? Разве что наши нарвались на драконов или готов. Но тоже вряд ли, волки Серого Брата предупредили бы заранее…
– Интересно, почему баньши прилетела снова? – спросил я сам себя и не нашёлся, что себе же и ответить. Такое бывает.
То есть соврать ради собственного успокоения было бы несложно, но, с другой стороны, самоуважение тоже хоть чего-то да стоит. Вот сейчас я начну впадать в высокопарный стиль, сыпать красивыми благочестивыми фразами и брать на себя вину за всё на свете.
Обычно в этих случаях дядя Эдик беззлобно надо мной посмеивался. Просто у него такое показательное самобичевание всегда происходит очень естественно и гарантированно бьёт на жалость. Редкий талант, что скажешь…
– Она не полетела бы по своей воле. После того, как мы надрали ей хвост! – на ходу бормотал я. – Баньши послали, и тот, кто это сделал, способен настоять на своём. На кого бы ни указывало её так называемое предсказание, главная цель была в том, чтобы обвинить меня. В обоих случаях это сработало бы. Она ничего не теряла, а мы в замке могли бы просто возненавидеть друг друга. Кажется, это называется прообразом информационной войны или гнилым вбросом…
