— Отлично, не отстаём, не отвлекаемся. Быков, бери свою молотилку, на тебе крупные твари, которые проскочат мимо нашей тройки. Руби их в щепу, не успеваешь — просто скидывай за стену. Вася, на тебе воздух. Пусть гражданские прикроются, но ты должен проследить, чтобы их ничего с воздуха не атаковало. Начнётся паника — все здесь останемся. Вопросы есть? Вопросов нет. Тогда двинули. Не отставать!
На самом деле проход по гребню стены был даже слишком широким, здесь бы и десять человек могли спокойно пройти. Метров пять в самой узкой части. Смысл был очевиден — на него намекали в том числе рельсы, идущие по всей длине. Похоже, тут возили артиллерийские орудия, башни и всё, что понадобится для отражения атаки. Но сейчас само передвижение по поверхности представляло большую опасность из-за паразитов, а потому всё законсервировали. Почему нельзя было пустить крытую вагонетку с огнемётами? Может, раньше так и делали, нужно потом поинтересоваться.
— Прикройтесь! Из-под навеса никому не высовываться! — кричали позади. — Стрелки каждые пять метров, между группами.
Мы же двигались спорым шагом, поливая всё впереди огнём и добивая благословлённым оружием то, что умудрилось прорваться через пламенный шторм. Не знаю, по какой причине, может, они просто чувствовали живых, но тварей больше скопились у входа в цех, а на гребне их почти не было. Ну пара сотен, может, с полтысячи… Но для подготовленного отряда это вообще опасности не представляло.
Куда больше меня беспокоили семена и встречавшие союзники. Те, кто ждал нас на угловой башне, где мы, с одной стороны, могли получить помощь и безопасное укрытие, а с другой, по уставу и всем приказам, нас нужно было расстрелять ещё на подходе.
«Повесь над беженцами пару дронов», — попросил я, только потом осознав, насколько для меня в последнее время стало естественным использование живого металла. Я сам из «птичников» или «дроноводов». Моей работой в последние годы было управление фпвшками, для которого требовалась не только идеальная концентрация и хороший вестибулярный аппарат, но и некоторая отрешённость. Я, по сути, был пилотом миниатюрного истребителя, которому совсем не обязательно возвращаться.
Теперь же ситуация в корне изменилась. С роли исполнителя я поднялся на тактический уровень. Вместе с ассистентом контролировал действия десятка дронов, которых мог брать под личное управление в случае нужды. И одновременно вёл отряд через волны тварей. Но это всё ещё низовой уровень, не дотягивающий даже до роты.
«Воздух, сто восемьдесят, триста и быстро приближаются», — предупредила Сара, заодно выделив красной рамкой несколько десятков объектов по левую руку от меня. Как она и сказала, они быстро росли в размере, уже находясь на расстоянии двухсот метров, ста пятидесяти… Семена-воздушные шары с облепившими их спрутами.
— Угроза, воздух! Одиночными, только гарантированное поражение! — крикнул я, сам беря на прицел тварей.
— Мы прикроем по земле, — прокомментировала Жанна, делав шаг вперёд. — Вместе, короткими взмахами…
— Не дайте им приблизиться к гражданским. Огонь! — рявкнул я, одновременно нажимая на спуск. Что я там про ружья говорил? Отличная вещь! Пуля промазала на миллиметр — уже всё, не попал. Пятьдесят мелких дробин, разлетевшихся на десять сантиметров от центра, не давали такого шанса.
Десять выстрелов — десять сбитых шаров и один опустевший магазин. Спруты с лопнувших шаров махали щупальцами в воздухе, будто пытаясь полететь. К счастью, ни их деревянная природа, ни условная физиология такого не предполагали. Впрочем, я и деревьев паразитов никогда не встречал. И бегающих, про них только сказки страшные рассказывали, ну или детские, про добрых энтов и дриад.
— Земля чисто, продолжаем движение! — скоординировавшись с Жанной, приказал я. Где-то в колонне суетились стрелки Мануловых и бойцы Медведва. Ему пришлось не только прикрывать отход, но и сражаться с набегающими по наши души тварями, которые карабкались, казалось, по отвесной стене. И если тут задержаться, нас просто окружат и не оставят выхода.
Только и дальше ситуация не лучше. До судьбоносного поворота меньше километра. И у артиллеристов чёткий приказ стрелять на поражение. А для нас это верная смерть. Которую я, естественно, допускать не собирался.
— Вижу группу лиц, приближающихся по гребню стены, — отчитался наводчик. — До пересечения линии поражения десять метров.
— Возможно это заражённые. Пока не доказано обратного. Открыть предупредительный огонь! — мгновенно принял решение командир боевого расчёта. Он не сомневался ни секунду, потому что устав давал чёткий и однозначный ответ на вопрос, что делать в подобной ситуации.
Видишь нарушение режима — делаешь предупредительный выстрел. Нет реакции или потенциальный противник продолжает движение — бьёшь на поражение. Всё максимально просто. Потому что устав написан не просто кровью военнослужащих, он написан тысячами и тысячами жизней простых людей из-за кучки неосторожных, что допустили прорывы. И неважно по какой причине.
