Отец несколько секунд молчал, очевидно, обдумывая эти слова.
- Мы уже встретили их, Хиаши-сама, – заметил Хидеки. – Границы, как всегда, охраняют наши люди, поэтому, когда они вошли в деревню, один из наших джоунинов поприветствовал их и дал понять, что за ними наблюдают.
- Пусть за ними наблюдают и дальше. Определите несколько человек из младшей ветви для этого. – распорядился отец. – Для чего они прибыли?
- Послание для Хокаге, пока неизвестно, какое именно. Данзо еще не было, их направили к Цунаде-сама.
- Как ее состояние? – спросил отец.
- Без изменений.
- Пошлите наших лучших медиков. Пусть сделают все, что возможно. Цунаде будет полезна нам как оппозиция против Данзо.
Хидеки поклонился, отошел и занял свое место справа в первом ряду.
- Еще есть вопросы, требующие обсуждения? – спросил Хиаши.
- Боюсь, что да, Хиаши-сама, – сказал Хизэо и, кряхтя от показной немощи, поднялся, опираясь на трость, и вышел вперед.
Хината, похолодев, заметила, как выпрямились Ивао-сан и Ко. О Ками, вот и оно…
- С прискорбием вынужден поднять такой неприятный и привычный вопрос, как субординация побочной ветви, Хиаши-сама, – прокряхтел Хизэо. – В день нападения Акацуки на Коноху я отдал прямой, не вызывающий сомнений приказ этому чунину, – Хизэо ткнул тростью в Ко, – который он проигнорировал. Вопиющий случай неповиновения, имевший тяжкие последствия, который нельзя оставить безнаказанным.
Сердце Хинаты глухо и отчаянно колотилось в груди. Все посмотрели на нее, кое-кто даже начал перешептываться. Хината старалась не дрожать слишком очевидно, но ничего не могла поделать с собой. Она словно со стороны увидела, как ее пальцы, будто намагниченные, тянутся друг к другу, как всегда происходило с ней в минуты волнения. Тот самый детский жалкий жест, который обычно помогал ей успокоиться и собраться. Хината с силой сжала руки в кулаки.
- П-прошу прощения, – сказала она едва слышно. Горло сковало, и Хинате пришлось кашлянуть, чтобы продолжить. – Хизэо-сан, не могли бы вы пояснить, о каком именно неповиновении мы говорим? – проговорила она торопливо, боясь, что, если замешкается, обязательно начнет заикаться.
Отец кинул на нее предостерегающий хмурый взгляд и повернулся обратно к Хизэо.
- Он открыл дверь убежища против моего приказа. Вышел наружу вместе с вами против моего приказа, подверг вас опасности и по итогу – тяжелому ранению… Хината-сама.
Хината почувствовала, как от страха сжимается что-то в животе. Ох, что же она должна сказать? Что должна сделать? Но тут она поняла. Хизэо сам подсказал ей. Ваш приказ, вышел с вами…
- Хизэо-сан, – Хината вежливо склонила голову. – Если мы обсуждаем тут мои решения, не вижу смысла и дальше задерживать Ко. – проговорила Хината, незаметно вцепившись в складочку на кимоно. – В тот день Ко охранял меня. Я отдала приказ, и Ко выполнил его. Я приказала ему открыть ту дверь и сопровождать меня в деревню.
- Должно быть, вы плохо помните, Хината-сама, – процедил Хизэо, чуть не скрипнув зубами. «Маленькая лгунья», – кричал его злой взгляд. – А вот я отчетливо помню все ваши слова в тот день.
Хината тоже помнила. Она послала его к черту. Что ж, может, она и вправду погорячилась немного, но тогда разве могла она раздумывать, во что это выльется?
- Там было достаточно шумно, Хизэо-сан. Взрывы, разговоры. В вашем почтенном возрасте слух уже может подводить, к сожалению. – Хината посмотрела на его трость, на которую он демонстративно опирался. – Вы просто не расслышали. Ко, скажи Хизэо-сану, что я приказала тебе открыть ту дверь, – с нажимом велела Хината.
Ко с улыбкой смотрел на нее. В глазах шальное безразличное бешенство, на лбу начищенная пластина хитая с гербом Конохи. Хината посмотрела на него безо всякой улыбки или страха. «Говори! Говори сейчас же!» – попыталась взглядом приказать она Ко. Он колебался. Посмотрел на Хизэо, на Хиаши, а потом на Ивао-сана, что следил за разговором с пристальнейшим вниманием. Хината видела, что и Ивао тоже сомневается, секунда раздумий и тишины, и Ивао опустил глаза в пол.
- Да, Хината-сама, – вежливо склонился в поклоне Ко вслед за Ивао.
«Мы для них никакие не главы клана, – осенило в этот момент Хинату. – Мы для них враги, самые настоящие. И даже помощь от врага они не желают принимать».
Хиаши посмотрел на Хизео-сана.
- Если Ко исполнял приказы моей дочери, я не могу наказать его за неповиновение. Он должен был охранять ее в тот день и подчиняться ей, – сказал Хиаши. Хизэо с гримасой поклонился и, отойдя, занял свое место в первом ряду.
- Ко, ты можешь быть свободен, – властно распорядился Хиаши. Ко встал, поклонился. В оглушающей тишине он прошел по проходу и вышел вон.
- Хината, – Хиаши жестом указал на место прямо перед собой. Хината вздрогнула. Она поднялась, спустилась с возвышения. Надо же, какие-то жалкие пятнадцать сантиметров, и вот она уже никакая не гордая дочь главы клана, а одна из многих. Хината, сделав несколько шагов, села перед отцом. Теперь он возвышался над ней и казался очень далеким и строгим.
