- Разумеется. Главная ветвь считает, что я могу попытаться убить тебя. А мои считают, что кто-нибудь в любой момент может продолжить начатое и прикончить меня. Например, ты.
- Я?!
- Какое удивительное совпадение, что ты знала эту технику как раз тогда, когда меня смертельно ранили…
Хината приподнялась и села.
- Неджи. – только и сказала она, но таким красноречивым тоном, что он тут же улыбнулся.
- Это не мои слова. И я так не думаю. Но… я не могу заставить других думать так же как я. К тому же, они тебя не знают, так как я. И, кстати, как к тебе попала эта техника? Говорят, сам Гаара навещал тебя в лагере перед отправкой в Коноху. Мы оба были без сознания на тот момент. Но Мика говорит, он был несколько обескуражен, что ты использовала секретную технику, разработанную в деревне Песка.
- У меня остался твой отчет с той миссии. Я должна была отдать его Цунаде в день нападения Пейна, но… а потом как-то не до того было и я решила что могу попробовать ее освоить. Честно говоря, не знаю, как та женщина смогла все это сделать без бьякугана.
- Она была кукольником. Они тоже мастерски управляют нитями чакры. И… она очень хотела спасти своего внука.
«Как и я тебя…» - чуть не сказала Хината, но смущенно промолчала.
- Ложись спать. – Приказал Неджи. – Нам обоим нужно набираться сил.
Хината послушно устроилась на кровати. Неджи тоже поворочался, сунул руку под подушку и закрыл глаза.
Но Хината еще несколько минут рассматривала его расслабленное лицо.
Враги были повержены, они были оба живы, хоть и не здоровы. Так для чего же им набираться сил?
И снова озноб пробежал по коже. Хината быстрее смежила веки, притворяясь спящей. Кто-то снова смотрел на них бьякуганом.
Соседство с Неджи было и приятно и неловко одновременно. Приятно потому что они могли болтать сколько душе угодно и провели больше времени наедине, чем когда-либо. А неловко, потому что Хината все так же до ужаса смущалась своего недуга и когда должна была забраться в кресло так и просила его не смотреть.
Она научилась садиться в ненавистную каталку сама, сама научилась въезжать в узкую дверь ванной. Наверное, она могла бы и передвигаться по этажу или выехать и на улицу, чтобы побыть в саду на свежем воздухе, но правда была в том, что Хината не желала учиться быть калекой.
Калекой.
Какое страшное слово. Для нее, шиноби, наследницы военного клана. Порой Хината думала, что будет с ней дальше, если ее ноги все-таки не вылечат. Чем она будет заниматься и возглавит ли Неджи клан. Ведь она в этом ужасном кресле точно никогда не сможет стать главой. Глава Хьюга инвалид в кресле – какая нелепость.
Дни сменялись неделями. Неджи разрешили есть, и Хината искреннее улыбалась, глядя на то, с каким бешеным аппетитом он поглощал первую тарелку больничного супа.
Потом ему разрешили вставать, а капельницы и дзюцу с постоянных изменили на временные. Неджи выздоравливал, а она нет. И Хината ничего не могла поделать со своей злой завистливой досадой.
Иногда темные мысли о том, что он здоров благодаря ей посещали ее. Ценой ее здоровья Неджи был жив и шел на поправку. И когда к нему зачастили посетители с целым ворохом всевозможных вкусностей, Хината ненавидела его и себя саму за эту ненависть.
Неджи выходил в коридор чтобы поговорить с Тен-Тен и Ли, с Хитоми и Ивао-саном, даже с Ке и другими членами младшей ветви. Он вставал с постели и шел на своих ногах, выходил за дверь и там стоял, принимая всевозможные пожелания скорейшего выздоровления и пакеты с фруктами и деликатесами всех мастей.
А когда возвращался, тяжело переступая с ноги на ногу, порой прихрамывая, Хината не могла смотреть на него, потому что боялась, что он прочтет на ее лице ту злую зависть, что овладевала ею в такие минуты.
«Я должна ходить, должна встать, должна ходить…» - повторяла она себе ночами, когда Неджи засыпал на соседней койке. Но ее ноги были глухи к ее молитвам.
Бесчисленное количество раз Цунаде увозила ее в другую палату и пробовала разные дзюцу. Несколько дней Хината терпела ужасные капельницы, которые бросали ее в страшный жар на долгие часы. Ее вены покрылись синяками от уколов, голова шумела от препаратов, а волосы были неровно обрезаны для одного из дзюцу.
Но ничего не помогало.
- Это не внешнее повреждение, это внутреннее истощение. Моя чакра может попасть в твои каналы, но я не могу вернуть нормальную циркуляцию твоей собственной. – Сказала ей Цунаде после попытки номер двадцать два. Хината считала их, потому что хотела знать с какой именно все получится и она выздоровеет. Она представляла, как снова сможет прыгать бегать и сражаться и вспоминать, что Цунаде тридцать три раза терпела неудачу, а потом все получилось. Но Цунаде сдалась на двадцать второй.
- Прости Хината. Пока я бессильна. Но ты не должна отчаиваться. Новые медицинские дзюцу появляются каждый год…
- Но не для моего случая. Никто не сможет научить мою чакру снова двигаться как нужно.
- Прошло всего несколько недель. Рано судить. Дай себе время.
- О, - грустно улыбнулась Хината – Этого у меня в избытке.
