- Но мне нужны мои ноги сейчас! – возмутилась Хината. Она все еще не до конца осознавала то, что Неджи ей сказал. Она слышала только надежду на выздоровление, а причины, по которым Неджи забирает эту надежду прошли мимо ушей. Хината ничего не хотела слышать.
- Ты… ты должен мне помочь, Неджи! Почему ты не помогаешь? Ведь…ведь ты видишь как мне плохо!
Губы Неджи дрогнули, но он не опустил глаза.
- Помоги же мне! Вылечи меня! Я… я спасла тебе жизнь! – проговорила Хината почти шепотом. – А ты оставляешь меня калекой?
- Я благодарен тебе. Я жив только благодаря тебе, но не забывай, пожалуйста, почему меня пришлось спасать ценой твоего здоровья. Один из членов Старшей семьи хотел убить меня. Против меня использовали печать. На поле боя. Меня все равно, что пырнули в спину. Член старшей семьи.
- Отец найдет, кто это был и накажет его.
- Каким образом? Отследить того, кто использовал печать нельзя, эта техника не оставляет следа как обычное дзюцу. Печать просто срабатывает при определенной концентрации чакры того, в чьих жилах течет кровь Хьюга. Это мог сделать кто угодно, даже твой отец.
- Как ты смеешь! – возмутилась Хината. – Отец всегда защищает тебя перед старейшинами!
- При тебе. Хиаши-сан прекрасно понимает к чему могут привести мои амбиции и, если сочтет нужным, убьет меня, не задумываясь. Не будь наивной Хината.
«Не будь наивной…Неджи будет первым, кого убьют с помощью метки…» - что-то подобное говорил ей и отец.
- Значит вот как. Я калека в инвалидном кресле, а ты глава клана Хьюга?
- Как только я стану главой, я вылечу твои ноги.
- Вылечи их сейчас! Неджи… Неджи! – Хината крикнула, словно пытаясь достучатся до того Неджи которого она любила. Тот Неджи не оставил бы ее в таком положении. Тот Неджи всегда был готов помочь ей.
- Прости меня… я не могу.
Хината резко дернул ручку своего кресла, подтаскивая его к краю кровати. Но ее настолько била дрожь бешенства, что кресло накренилось и упало на бок за пределы ее досягаемости.
Неджи встал, собираясь поднять его.
- Не смей! – одернула его Хината. Она сложила пальцы в печать. – Теневое клонирование.
Ее клон поднял кресло, помог ей сесть в него и растаял дымком.
- Не хочу тебя видеть. – Бросила она Неджи и выкатила себя в коридор. Впервые за долгие недели Хината въехала в лифт и нажала кнопку первого этажа. Ей хотелось рвать и метать и горько рыдать одновременно. Она тяжело дышала, словно только что пробежала несколько километров. Хотелось пнуть стенку лифта, встать на ноги и швырнуть прочь это мерзкое ненавистное кресло.
Она с силой заколотила по подлокотникам кулаками.
Двери лифта открылись и несколько медиков с пациентами уставились на нее в изумлении. Один сидел в таком же кресле, как и Хината, одна нога оканчивалась обрубком сразу под коленом. Еще одного пациента с капельницей увешанной свитками с дзюцу везли на каталке.
Хината резко толкнула колеса кресла и выехала из лифта.
Она ни разу не выезжала в больничный сад, но оказалось, что все здесь было приспособлено для передвижения на коляске или каталке. В дверях не было порогов, а рядом с лестницей было два полукруглых каменных пандуса. Хината скатилась по одному из них и поехала по дорожке госпитального сада. Ветер заиграл с ее растрепанными от лежания в постели волосами.
Хината поежилась в легкой больничной рубашке и подумала, что выезжать на улицу в таком виде было слишком опрометчиво. Но возвращаться в палату не стала.
Она доехала до самой отдаленной от входа в госпиталь скамейки в парке. Та стояла в тени дерева на одной из боковых дорожек. Хината перебралась на нее, и спрятала кресло с боку за скамейкой.
Ее босые ноги касались дорожки, но она этого не чувствовала.
Тяжело дыша, Хината пыталась успокоиться и обдумать слова Неджи. На это ушло порядочное количество времени. К счастью, никто из знакомых или из соклановцев не пришел к ней, хотя она несколько раз чувствовала взгляды бьякугана, следящие за ней внимательно и настороженно. Неджи среди них не было.
Хината продолжала кипеть от гнева, но прохладный ветерок, гуляющий в парке, потихоньку охлаждал ее голову.
Солнце медленно закатывалось за горизонт, становилось прохладнее. Хината покрылась гусиной кожей и растерла плечи руками. Нужно было собраться с силами и вернутся в палату, но она не могла себя заставить. Она злилась на Неджи так сильно, что и правда просто не могла его видеть.
В парке зажглись фонари, а Хината все сидела на скамейке, дрожа в легкой рубашке. Ее тело затекло, руки, спину и ягодицы ломило. Она так и не приняла никакого решения.
Рассказать отцу? Чтобы он заставил Неджи помочь? Но как проконтролировать? Никто кроме Неджи не видит эти танкецу, и узнать действительно ли он попал по нему невозможно. Танкецу не крупнее головки иглы, самостоятельно найти их не видя невозможно.
И что старшая ветвь сделает с Неджи, когда выяснится правда? Готова ли она отдать его на растерзание старейшинам? Если с Неджи что-то случится, она останется калекой навсегда. Сейчас его безопасность для нее должна быть еще важнее, чем прежде.
