В тот вечер она пошла с тренировки не домой, а пришла к Неджи. Растерянная и напуганная, она только посмотрела на него, и он все понял.
- Хаору-сан прочитал вам небольшую лекцию, – констатировал Неджи, посторонился, пропуская ее в квартиру, и активировал бъякуган на пару секунд.
Хината прошла на кухню и забралась на стул с ногами.
- Неджи… – прошептала она и почувствовала, как постыдные слезы испуга и жалости подбираются к глазам. Ей было до щемящей боли жалко Наруто, но одновременно эта новость словно испачкала его такой светлый, такой яркий образ, который она бережно хранила в сердце. – Как же так?
Неджи смотрел на нее, и Хината, подняв на него растерянный взгляд, на мгновение увидела жесткий, почти мстительный блеск в его глазах. Но кузен тут же отвел глаза.
- Когда я сдал чунина, мне тоже рассказали. Впрочем, я не был так удивлен, как вы. На первом экзамене на чунина, во время боя, я… видел что-то. Тогда я не понял, что это было, но когда узнал – все встало на свои места.
- Почему Наруто-кун?.. – спросила Хината, не особо надеясь на ответ.
- Его мать была джинчурики до него.
Хината, онемев, во все глаза смотрела на Неджи:
- Откуда ты знаешь?
Тот небрежно пожал плечами.
- Знаю. Когда-то стоял на посту рядом с закрытыми архивами, позволил себе немного любопытства.
Хината против воли улыбнулась. Ох уж это хьюговское «немного любопытства».
- Ты подглядел в секретные архивы? – сурово нахмурилась Хината.
- Сдадите меня Пятой, Хината-сама? – поддразнил Неджи и налил ей чашку чая.
- Нет, не сдам. Но помни – мне есть чем тебя шантажировать, – погрозила она пальцем.
- Буду с нетерпением ждать, когда вы пустите это оружие в ход, – в тон ей ответил Неджи, сел за стол и добавил: – Нет, правда, даже интересно.
Хината смущенно уткнулась в кружку. Она улыбнулась, но улыбка сползла с лица. Она снова вспомнила Наруто и нахмурилась.
- Это ничего не меняет, – сказал Неджи. – Наруто – он и есть Наруто. А это… просто факт. Ваше отношение к нему гораздо важнее, чем он сам.
- Да, ты прав. Как всегда. Это совсем как с нашими печатями, – проговорила Хината, задумчиво поворачивая чашку. – К ним относятся как к позорному клейму, а на деле… Это просто факт и только.
- Именно, – с секундной задержкой ответил Неджи и вдруг улыбнулся особенно тепло.
- Что? – удивилась Хината.
- Вы сказали «нашими». Обычно представители главной ветви так не говорят.
Хината смущенно зарделась.
- Я… я считаю, что это печати клана, а не младшей ветви. Они ведь влияют на весь клан. Упорядочивают его и защищают. В первую очередь защищают, – проговорила Хината.
- Если бы все в старшей ветви думали, как вы, Хината-сама, – хмыкнул Неджи.
В тот вечер Хината вышла от Неджи затемно и на душе у нее было легко. Наруто – джинчурики, и это ничего не меняло в ее отношении к нему. Так решила Хината.
Она осторожно дотронулась до светло-зеленого новенького «хвоста биджу» .
Девять. Наруто не было в деревне уже два с половиной года, и Хината часто ловила себя на мысли, что толком не помнит его. Наруто превратился в славный образ с давнишней открытки, и только встречи с Сакурой или Какаши-сенсеем напоминали, что команда номер семь действительно была.
Хината вздохнула, еще раз с тоской оглядела пустую квартиру Неджи и пошла в ванну помыть руки. Пока она споласкивала землю с пальцев, кто-то запрыгнул на подоконник комнаты. Хината услышала едва слышный шорох сандалий и тихий звон оружия в ножнах.
Хината с радостной улыбкой выскочила в комнату. Неджи вернулся!
Тен-Тен по-хозяйски спрыгнула на пол и кинула на постель Неджи свитки, прикрепленные на манер ранца к спине.
- Хината? – изумилась она.
- Тен-Тен, – довольно холодно поприветствовала Хината.
Они замерли на секунду, рассматривая друг друга. Снисходительно улыбчивая Тен-Тен и холодно-вежливая Хината.
И ни одна не спросила, что другая тут делает.
- Зашла цветок полить? – Тен-Тен кивнула на Биджу, стянула пыльные сандалии пятками и, поставив стопу на постель Неджи, стала сматывать ленты и выгребать из потайных карманов сюрикены.
Хината, онемев, смотрела, как напарница кузена раздевается в его комнате. Холод пробрался куда-то в грудь, и Хината, словно бесчувственная заледеневшая кукла, не выказывала ни смущения, ни удивления, ни ярости.
- Да, Биджу нужно немного заботы, – неискренне улыбнулась Хината. Она и не знала, что может так хладнокровно поддерживать беседу, когда внутри все кипело.
- Ага. – Тен-Тен вызывающе расстегнула рубашку и, сняв, небрежно бросила на подушку Неджи. Хината проследила, как кофточка оседает на постели, и этот простой жест вдруг ударил ее так сильно, словно кунай между ребер воткнули.
Тен-тен осталась в черном топе-бюстгалтере и взялась за ремень шаровар.
- Неджи вернулся? – спросила Хината, отводя взгляд. Все правила приличий кричали ей откланяться и уйти, но отчего-то она не могла. Уйти – значило сдаться, проиграть, капитулировать. Хината чувствовала это всей душой. Она не смела признаться, что за игру они ведут с Тен-Тен, но все эти годы напарница кузена недолюбливала Хинату, и однажды это стало взаимным.
