— Вячик! Помнишь пласт, что мы на обрывчике видели. С синеватым отливом. Завтра берёшь корзинку и ноги в руки — туда и обратно. Есть у нас хоть одна готовая корзинка? — обвёл он глазами остальных членов клана. Те виновато потупились.
— Ох, Любаша! Я же тебя просил!
Девочка приняла виноватый вид: — К утру сделаю.
— Не надо, — остановил её Вячик. — Лучше завтрак сделай. А я возьму два щита и привяжу их к палке на манер коромысла. И Шака с собой возьму.
— Зачем Шака? Уговоришь его за тебя копать? — насмешливо заломила бровь Ленка.
— У него с местным Топтыгиным какие-то отношения. Я видел, как он бегал в ту сторону, куда вёл свежий след, а потом возвратился ничуть не пришибленным.
— Кстати! — поинтересовался Саня. Наш шакал всегда убегает с теми, кто уходит из лагеря. А к озеру, где схоронили Кубью, не пошёл.
— Он тогда у брода отстал, — напомнил Вячик. — То есть того, без полосок, боится, а с медведем дружит.
— Ну, медведю на такую мелкую собачонку нападать, как бы, не по чину. Он же здесь себя хозяином чувствует. Опять же Шак хромал.
— Медведь этот ещё молодой, — добавил Саня. — И Шак молодой. Может, они играют? Да, мишка по ту сторону тропы держится, как мне кажется. И следов похожих на медвежьи поблизости я не встречал.
Ленка кивнула: — Тут росомаха обитает, но она бродит подальше от воды. Имейте в виду — тварь эта злобная и может напасть. Серьёзный противник, хотя и не очень крупный. Не ссорьтесь с ней, уходите сразу.
На другой день Вячик принёс два плетеных «блюда» глины — Галочка сказала, что из этого можно попробовать что-нибудь испечь. Ещё над ближним спуском к затону установили каменный котёл. Его сначала оформили из небольших кусков полевого шпата внутри полусферической глиняной ямы, тщательно подбирая по форме и по размеру, потом долго упорно раздували внутри полыхающие дрова, а затем и уголья.
Дули до тех пор, пока не выдули не только пепел, но и золу и остатки недогоревших угольков. Даже при дневном свете можно было видеть свечение пышущих жаром камней и то, как они «потекли» — тут-то и остановились «во избежание». Даже пылающие головни повыхватывали, пока весь сосуд не стёк на дно бесформенной кляксой.
Лариска тут же заказала мостки к воде через топкий берег, печку-камнегрейку и столик для работы со шкурами. Но сделали только низкий навес, под которым встали на просушку десять глиняных чашек, похожих на пиалы — просто больше ничего не успели. День прошёл стремительно, под флагом «танцуют все».
А утром, когда клан вкушал традиционный поздний завтрак, из «племени» пришёл Петя. Сегодня были вчерашние холодные отбивные из гусятины, которые Любаша называла шницелями. Но на вкусе это название никак не отражалось.
— Блин! Хотел бы я так питаться? — воскликнул одноклассник после того, как умял вторую добавку — свои-то вели себя скромно под грозными взглядами вождя. Не терпел он обжорства. А гостю накладывали без ограничений.
— И кто не даёт? — съязвила Леночка.
— На десять девочек осталось всего пять парней. Серый с Михой тоже куда-то девались. Всех змей в округе мы уже переловили, птиц распугали — короче, задница какая-то наступает.
— Задница — это плохо, — сочувственно поцокал языком Вячик и вопросительно посмотрел на Ленку.
— А что? — пожала та плечами. Видел же, что два одинца на той стороне протоки кормятся. Ты не возражаешь, Шеф?
— Отчего же? — развёл руками Веник. Он ничего не понял, но мешать инициативе ребят — не его метод. — Так говоришь, маловато стало кормильцев на такую ораву едоков? Ну-ну, — повернулся он к гостю. — А у вас случайно там шкуры ненужной не завалялось? Или, может, кто-то умеет лодки строить? А с меня — умеренное двухразовое питание. Ты, как будешь дома, сказани про это Лёхе. Опять же у нас и попроще работы, хоть завались. До зарезу нужны руки, руки и руки.
— Ага. Передам. Я бы и сам к вам попросился, но тогда кто же для наших девочек будет охотиться? — улыбнулся Петя.
— Мне бы Танюшка очень помогла, — обрадовалась Лариска.
— И Лерочку пригласи корзинки плести, — вставила своё словечко Любаша.
— Только Светку не надо. И Ирку с Викторией. А то тут шуму будет! И никакого дела, — добавила Галочка.
— Сань! У тебя сегодня, что по плану? — прекратил «прения» вожак.
— Буравчик. А потом шило. Сначала четырёхгранное для Галочки. А потом с крючком — кроссовки Лариске зашить.
— Добро. Дима, ты за берестой?
— Ага.
— Помощник нужен?
— Ага.
— Петя! Встал-пошёл. Завтрак нужно усвоить, как следует, вот и утряси его за делом.
— Я, вообще-то тут на охоте.
— Никто тебя в наши угодья не пустит, — назидательно пророкотал Саня. — У Ленки и Вячика тут все гнёзда пересчитаны, и птичье поголовье стоит на реестровом учёте. Они вон даже лисицу грохнули, чтобы не мешала уткам птенцов выводить. А тут ты со своей палкой! И вообще, в чужой монастырь со своим уставом… Ну, ты меня понял.
— А у вас есть устав? — недовольно скривился Петя. — Где бы почитать?
— Я его тебе весь наизусть скажу: Вождь всегда прав.
— А если всё же вождь не прав?
