Тики не обращал на них никакого внимания. Аллен вскрикнул и снова заметался по дивану (мужчина выругался, что его неправильно усадил), когда он полез пальцами ему в рану, снова до белизны закусывая губу и болезненно сводя на переносице брови, как будто сам чувствовал, что в нем ковыряются.
Неа думал, этот ужас никогда не закончится. Он думал — Аллен не выживет, и ему не за что будет бороться. Ему казалось, они оба не переживут эту ночь, потому что один брат на тот свет не уйдет.
Тики внезапно повесил голову и задушенно выдал:
— Потерпи еще немного… Пожалуйста…
Уолкер не знал, кого мужчина просил об этом из них двоих, но Аллен замер, глядя на него во все глаза (чтопроисходитчтопроисходитчтопроисходит), и больше не дергался. А вместе с ним не смел дернуться и сам Неа.
— Вот так, ещё немного, только не буянь, — пробормотал Микк, сконцентрированно облизнув губы, и просунул в рану уже сам пинцет, на что юноша лишь сдавленно вскрикнул, откинув голову, и вновь принялся бормотать себе под нос про то, что ему не больно, что огонь ужаснее, что пуля в животе — это совершенно не страшно, потому что больнее всего всегда в огне.
А Неа слушал его и не мог вставить и слова. Не мог даже попросить его перестать вспоминать это.
Потому что Аллен криво, болезненно улыбался ему, словно пытаясь приободрить, извиниться и утешить.
Когда до ушей мужчины донёсся облегчённый вздох Тики, Уолкер понял, что по его щекам текут слёзы.
— Вытащил. Теперь бинты. Где бинты? — сухо пробубнил он, и в этот момент раздался звонок на домашний.
— Сбоку от тебя, — едва слышно произнес Неа осипшим голосом (ему казалось, он кричал, хотя он молчал на самом-то деле все это время, но это…). Он не знал, оставить Аллена и подойти к телефону или плюнуть за звонки и быть с братом.
Тики снова все решил за него. Он нашел бинты и, морщась от пронзительного звука, мотнул головой в сторону разрывающегося аппарата.
— Иди. Я теперь сам.
Неа бросил на него растерянный взгляд, а потом посмотрел на брата. Аллен едва заметно кивнул, и мужчина, поднявшись (смирившись), на ватных ногах прошествовал к неумолкающему телефону, подхватывая трубку с базы.
Звонил Кросс.
— Какого хрена ты меня разбудил среди ночи? — грубовато, в своей манере, поинтересовался он.
— Нужна больница… Аллен… он… ему… — язык заплетался, слова путались, но Мариан понял всё и так. Мужчина тяжело вздохнул и коротко бросил:
— Понял. Жду вас.
Неа судорожно всхлипнул, не зная, как выразить этому пьянице свою благодарность, но Кросс обречённо фыркнул и прикрикнул:
— Сопли на кулак и ко мне в больницу, идиот!
И повесил трубку.
Мариан всегда был таким: грубым, невоспитанным, но ужасно отзывчивым, пусть и опять в этой грубоватой манере. Тот, скорее всего, снова ночевал в своей больнице, слишком ответственный для своего раздолбайского образа, а потому сейчас поторопиться должны были именно они с Тики и Алленом.
Неа вбежал в гостиную, когда юношу стало колотить из стороны в сторону, а Микк, беспокойно обтягивая его торс бинтами, кинул в его сторону чуть ли не панический взгляд и сразу же выкрикнул:
— Заражение! Или лихорадка! Или ещё что, сука!
Уолкер бросился к ним, сжимая холодное лицо брата в ладонях, видя, что тот еле реагирует на происходящее вокруг, как пот каплями течёт по его вискам, и взглянул на белого как полотно Тики.
— Грузи его в машину. Мы в больницу.
Мужчина на секунду зажмурился, и Неа показалось… показалось, он постарел лет на пять — осунувшийся, бледный, совершенно испуганный.
Как он мог быть таким испуганным, если Аллен ему никто?..
Образ исчез, когда мужчина коротко кивнул и поднялся с места, осторожно беря Аллена на руки (как пушинку, черт побери, брат казался таким тонким, как будто… Неа не хотелось об этом думать).
— Ключи в куртке, — рвано буркнул он, двигаясь к прихожей. — Бери — и пулей вниз. В лифте так не поместимся.
Неа не надо было приказывать дважды. Где больница Кросса, Тики не знал, а значит, поведет он сам (твою мать, он поведет машину Тики, нонсенс). Уолкер подхватил пальто друга и лихорадочно зашарил по карманам, пока Микк выскользнул на лестничную клетку и вызывал лифт.
Вниз они спустились почти одновременно. Машина Тики стояла почти у входа в подъезд, неправильно припаркованная (явно в невообразимой спешке) и оттого только чудом не поврежденная. Неа щелкнул сигнализацией и заскочил на водительское сиденье, тогда как Микк сел в салоне, устроив Аллена у себя на коленях.
Пока они ехали, Уолкер до побеления пальцев и боли в костяшках сжимал в руках руль, а Тики… господи, Тики что-то шептал его брату. Втолковывал что-то неразборчивое и непонятное, лихорадочно-просяще-сердитое.
Кажется, просил не спать и ругал.
Как они доехали до больницы Кросса, Неа не помнил. Помнил только, что уже у входа их ждала целая бригада медиков с носилками и сам Кросс — во главе группы. А еще — Тики придерживал его за плечо, обещая самостоятельно разобраться с мерзавцами.
А дальше… он, кажется, отключился.
