— А вам-то что, позвольте полюбопытствовать? — удивился проводник. — Она вам кто, родственница али еще какая связь между вами? Я не видел, чтоб вы с ней даже разговаривали. Иль не заметил чего?
Последнюю фразу он произнес с ехидной улыбкой.
Я несильно, но достаточно, чтобы он не смог вздохнуть, двинул его кулаком в бок.
— Ты, смотрю, разговорился…
— Никак нет, ваше высокоблагородие… — выдавил Сергей, хватая ртом воздух.
— Будем искать ее. Пока не найдем, никуда поезд не поедет.
— Нельзя… никак нельзя… такие правила… в крайнем случае, это решает начальник поезда…
— Беги к нему, — скомандовал я.
Проводник, согнувшись в три погибели и кашляя, побежал к паровозу.
Вернулся оттуда он через пять минут, уже оклемавшись.
— Я поговорил с начальником… короче, дело такое…
— Какое?
— Начальник поезда вошел в положение, сказал, что неужто мы не люди, не может подождать, коль человек возможно в беду попал…
— Больше ничего не сказал?
— Совсем немного! Пятьсот рублей, сказал… за пять часов стоянки. И еще пятьдесят кочегару, чтоб он сломал клапан парового котла и начал не спеша его чинить. Иначе нельзя, кто-нибудь с поезда обязательно доложит наверх, что не по правилам задержались. Сейчас докладчиков тьма-тьмущая! Откуда они, подлецы, берутся, не понимаю!
Сумма, конечно, аховая, но я выложил ее без разговоров. Проводник заметно повеселел, опять побежал в сторону паровоза, сказал мне «все хорошо», и пошел по вагону предупреждать, что поезд задерживается на стоянке из-за сломавшейся детали, но не волнуйтесь, господа, мы все починим.
…Время у меня появилось, но его было немного. И самое плохое заключалось в том, что я не представлял, как действовать. А вообще не зря ли я выложил деньги? Кто она мне такая? Разоблаченная шпионка, вот кто. Да, приятно провели время в постели, да, рассказала кое-что…, но не мало ли этого, чтобы ввязываться в очередную авантюру?
Ладно, что сделано, то сделано, сказал я себе и пошел на вокзал.
Погубят тебя когда-нибудь бабы, думал я, открывая дверь в привокзальный полицейский участок.
…Маленькая прокуренная комнатка с убогой мебелью и крохотным окошком. Смежное с ним помещение представляло собой камеру и отделялось от кабинета полицейского дверью-решеткой. Сейчас камера пустовала, но, судя по доносящемуся из нее запаху, бродяжий народ там бывает и бывает часто.
За столом сидел моложавый розовощекий полицейский лет тридцати пяти и медленно тыкал указательным пальцем в клавиатуру печатной машинки. На мое появление он обратил внимание не сразу (настолько увлекся составлением документа), но заметив меня, тут же вскочил.
— Сержант Петр Ерофеев! — отрапортовал он. — Главный и единственный полицейский на вокзале! Чем могу служить? Надеюсь, у вас не украли кошелек, потому что такие тяжелые преступления мне раскрывать не приходилось, хотя я уже пятнадцать лет в полиции.
— Нет, — ответил я. — все гораздо хуже. Пропала девушка, пассажирка первого класса. Вышла на минуту в буфет и не вернулась. На поиски у нас есть несколько часов. В паровозе сломался клапан, пока не починят, он не поедет.
Полицейский побледнел и покраснел одновременно. За секунду по его лицу пробежало не менее десятка разнообразных эмоций — от простого смятения до жуткого страха.
— Извините… — невероятным усилием воли он взял себя в руки — а вы кем ей приходитесь?
— Родственник, — соврал я.
— Тогда пишите заявление о пропаже человека. В установленные законом сроки мы его рассмотрим, и если будут основания для признания человека без вести пропавшим, незамедлительно примемся за поиски!
— И сколько вы будете его рассматривать?
— Десять дней, как полагается! А потом два месяца искать. Если за два месяца не найдем, то розыскное дело придется остановить.
— Перестать искать?
— Ну да! Таков закон! Раньше столько народу пропадало, просто кошмар! И чтоб хоть как-то разгрузить полицию, приняли такой закон. И это касательно пропавших благородных кровей. А крестьян и прочих никто не ищет вообще. Государство у нас большое, народу пока хватает.
— Ясно, — сказал я. — проблема только в том, что пропавшая — влиятельное лицо из клана Воды и если какой-то полицейский будет писать бумаги и терять драгоценное время, то, боюсь, как бы он однажды сам не пропал. Люди там мстительные, а места в округе дикие, леса и болота.
— Что же вы сразу не сказали?! — полицейский аж позеленел от новой волны ужаса. — Побегу искать! Только куда бежать, не знаю вообще. Опыта нет никакого.
— За все время работы не находили никого из пропавших?
— Отчего же! Находили! Многих! Исчез из дома какой пастух, мы приняли заявление, и ждем, может, сам домой заявится. Частенько так бывало — ушел кто, и пьет где-то днями напропалую с дружками. Пропьется — и домой с повинной башкой, к жене, ухватом по загривку зарабатывать. Ну а полиция в отчетах пишет, что разыскала человека, ночей не спала, все по лесам да оврагам бегала. Так что показатели у нас неплохие, не хуже, чем в других районах. Иногда и премии получаем. Редко, хочется почаще.
Я вздохнул. Глубоко-глубоко.
