— И не собираюсь понимать. Сколько вас?
— Двадцать два человека вместе со мной. Буфетчик не считается, он был слугой.
На его глазах вдруг показались слезы.
— Тот, кто не имеет имени, накажет меня за предательство. Но я умный человек… поэтому знаю, что у меня нет выбора.
— Где вы обитаете?
— В лесу. Под корнями «дымящегося дерева». Здесь, в этом грязном мире среди людей только я один. Мы — семья. Мы живем так уже не один век. Мы все состоим в родственной связи. Мы женимся только на своих. Старики умирают, но рождаются дети и они следуют традициям.
Что за «дымящееся дерево», я решил пока не спрашивать.
— Среди вас есть дети?
— Уже нет… — Назар снова скривился, — сейчас они рождаются с увечьями и не выживают…
— Конечно, — сказал я, — так бывает, когда родители — близкие родственники.
Назар ничего не ответил.
— Она там, где дерево?
— Да.
— Живая?
— Да. С ней пока ничего не собирались делать…
Эта информация мне, конечно, понравилась, но почему не собирались?
— А зачем вы ее утащили?
— Главный велел. Ничего не объясняя.
— Веди меня к дымному дереву, — приказал я.
— Хорошо, — неожиданно быстро согласился Назар.
Сержант взял меня за локоть и отвел на шаг в сторону.
— Думает, что сможет заманить в ловушку, — прошептал он на ухо.
— Я это понял. Придется рисковать.
— Если вызвать подкрепление, полицейские, пока соберутся… Пройдет тьма времени. Я пойду в лес тоже.
— Нет, — ответил я, — ты останешься с булочником. Надеюсь, я справлюсь один.
— Хорошо, — кивнул сержант.
— Вставай, — сказал я Назару, — и веди меня к вашему логову. Вдруг что-то пойдет не так — тебе конец.
В здании, к моему счастью, никто не встретился, и мы, никем не замеченные, вышли на улицу. Лес начинался метрах в двухстах. Рядом с дорогой стоял заброшенный двухэтажный дом, а больше не было ничего. Тут средь бела дня слона можно в лес отнести, и никто не заметит.
На всякий случай я связал за спиной Назару руки найденным в кабинете обрывком веревки, засунул ему кляп, и мы начали свой путь по густеющему с каждым шагом лесу.
Назар, несмотря на связанные руки и тряпку во рту, оказался очень вынослив, и шел быстро. Я не отставал, и мы прошли, наверное, километров десять. Потом началась настоящая чаща, но Назар повел меня по едва заметной тропинке.
Вот как они ходят к станции, думал я, оглядываясь по сторонам.
Людоед шагал очень уверенно, не переживая о том, что будет дальше. Это могло означать только одно — где-то меня ждет засада.
Возможно, у них выставлены часовые — в таком случае он заметит меня, позовет подмогу или ударит в спину сам, поэтому я смотрел по сторонам во все глаза и пару раз «обновлял» заклинание «видения».
Оно меня и спасло. Миновав крохотное озеро, среди густых ветвей дуба я будто в инфракрасных очках заметил яркий силуэт. Метрах в пятнадцати над землей сидел человек, а поскольку чужие здесь не ходят, он был явно из «них».
Назар вел меня прямиком под это дерево, при этом, как я заметил, начал больше шуметь — а то вдруг часовой заснул, такое тоже бывает.
Я вызвал «призрачный меч» (с такого расстояния и в лесу он был практически не замечаем), и шел следом, делая вид, что ничем не встревожен.
Интересно, есть ли у него огнестрельное оружие, подумал я. Если так, то он может выстрелить в меня совсем издалека.
Но ружья у него не было. Зато был арбалет, я смог рассмотреть его колдовским взглядом. Большой арбалетище, с таким хоть на медведя. Пока он опущен вниз. Часовой хотел подпустить меня вплотную.
Выстрелить ему я не дал — клинок, которым я мог управлять вдалеке от себя, впился ему в грудь, и мертвый людоед свалился на землю.
Ни на кого из виденных мной здесь он не был похож и близко — у него была даже не куртка, а какая-то накидка, сделанная будто из старого картофельного мешка, и абсолютно лысая голова, обмазанная белой краской или гримом.
Назар в этот момент шел впереди. Уверенно и не оглядываясь, будто мечта всей его жизни заключалась в приведении врага к родному дому. Но, услышав шум, он повернулся, однако вместо меня со стрелой в горле он увидел что-то другое: окровавленное и изломанное тело своего родственника.
План не удался, понял людоед-железнодорожник. Этот тип, откуда он только взялся, тихо убил часового, сейчас находится в шаге от нашего места обитания и виноват в этом только я.
С такими или с похожими мыслями он, обезумев, побежал на меня. Зрелище было страшным и жалким одновременно — со связанными руками и кляпом он мог разве что попытаться меня забодать.
Но и это у него не получилось. Решив поберечь кулаки, я шагнул вперед и ударил локтем навстречу.
Назар упал, будто протаранив бетонную стену. Я поднял его нетяжелое тело, отнес подальше и привязал к дереву — если выживу после того, что мне предстоит, он будет свидетелем для полиции. А не выживу — не велика печаль, если до него доберутся дикие звери. Тот, кто пожирал людей, пусть будет съеден тоже.
