Потом я вернулся к дереву с мертвым часовым. Вещей у него никаких, кроме деревянной дощечки в кармане с выжженным рисунком кого-то рогатого монстра. Наверное, господа людоеды поклоняются именно ему, решил я, сунув дощечку в карман.
Но мне нужно их логово. Где оно? «Видение» в очередной раз за сегодня меня выручило — среди травы показалась тонкая, едва заметная тропинка. Очевидно, именно по ней ходили людоеды к дереву для несения караульной службы. Значит, по ней идти и мне, только в противоположную сторону. Но пойду я не совсем по этой дорожке, а рядом с ней, так меня будет сложнее заметить.
Сказано-сделано, и скоро я крался между деревьев, осторожно поглядывая по сторонам.
Дуб, который я увидел, был чудовищным. Не слишком высокий, но толстый невероятно. Наверное, и двадцать человек, взявшись за руки, не смогли бы его обхватить. Кора была вся в каких-то язвах и наростах, а ветки гнулись словно от боли.
У земли — дупло. Хотя, почему дупло? Пещера, в которую может не наклоняясь шагнуть самый высокий человек. И оттуда доносится кровавый свет, будто далеко под землей горит костер.
И еще — я не сразу это заметил — из ствола из шел дым. В коре виднелись небольшие отверстия, из которых струился темный дымок, как из печных труб. Совершенно безумное зрелище.
Внизу готовили есть, догадался я.
Снаружи — никаких признаков людей. Ни построек, ни примятой травы, ничего.
С первым людоедом я столкнулся, еще не успев зайти. Он шел наружу, а я в другом направлении, и мы едва не столкнулись лбами. Белой краски на людоеде виднелось меньше, чем на часовом — всего несколько тонких полосок на щеках. Зато он был голый по пояс, без куртки. Его кожа казалась бледной, будто он никогда не находился под солнцем. Лицо уродливо настолько, что не передать. Правая часть деформирована, будто ее скоренько лепили из расплавленного воска.
Закричать он не успел — призрачный клинок, который я держал в руках, одним ударом снес ему голову. Кровь ручьем пролилась на ствол дерева.
Мне почудилось, что кора зашевелилась и в ней приоткрылись маленькие дыры, и они, словно рты чудовищ, принялись глотать кровь.
Вниз вела круговая земляная лестница с невысокими утоптанными ступеньками. Пока я спускался, не встретил никого. Идти пришлось долго, на глубину метров в тридцать, не меньше.
А затем я очутился около огромной пещеры и осторожно выглянул из-за стены.
Пещера вдвое больше волейбольной площадки. Посередине горел костер, а на нем коптился котел жутких размеров — в такой можно поместить быка и еще останется много места.
Но интуиция мне подсказывала, что в котле здесь обычно варят отнюдь не говядину.
Весь дым уходил вверх к темному отверстию в потолке. Как это делалось, не знаю. Наверное, магия. Пещера освещалась костром и десятком вставленных в стены факелов.
Дикари сидели вокруг котла. Три десятка человек, не меньше. Все размалеванные, кто больше кто меньше, но белая краска виднелась на лице у каждого. Мужчины — обнаженные по пояс, женщины — в серых туниках без рукавов.
Каждое лицо страшно по-своему. У одного выступают вперед зубы, у другого голова маленькая, почти с кулак, у третьего — наоборот, она огромна настолько, что лежит на плече — шея не может ее удерживать.
В стенах я заметил несколько дверей — наверное, за ними находились еще комнаты. Яна, скорее всего, за одной из них.
Если, конечно, она не варится сейчас в котле.
Детей среди дикарей я не заметил. Это очень хорошо, потому щадить никого из собравшихся я не собирался.
Для начала я вызвал заклинание «растений» — из гладкой, утрамбованной за века земли показались побеги-вьюны и начали хватать людоедов за ноги. Раздались крики, дикари вскочили, начали отдирать от себя растения, но у большинства это получалось не очень, а потом ситуация для них стала еще хуже — я скастовал другие растения, зубастые, и полилась кровь.
Потом к ним добавился голем — своими руками-молотами он проламывал черепа каннибалов одним ударом. Несколько дикарей, сумев вырваться из адского травяного ковра, кинулись на голема с дубинками и топорами, но большого вреда они нанести ему не могли.
Меня жители подземелья до сих пор не замечали, но прятаться мне надоело, и я шагнул в зал.
Увидев меня, дикари, догадавшись, кто является причиной их бед, заорали еще громче, и пробираясь через растения, побежали ко мне, но их встретил мой колдовской клинок.
Никто до меня не добрался. Прилетело несколько копий, но я успел уклониться. Один из людоедов, видимо, был шаманом или чем-то таким, потому что он, не обращая внимания на грызущие ему ноги растения, принялся колдовать, но завершить заклинание не смог — меч пронзил его насквозь, и людоед упал на землю к радости зубастых цветов.
Через минуту все завершилось.
Из живых в помещении остался я один, да еще голем, огорченно застывший оттого, что ему стало некого бить. Вдоволь наевшиеся человеческой плоти растения пока еще возбуждённо шевелились, но скоро они должны засохнуть — их жизнь в этом мире недолга.
Весь пол был залит кровью и забросан мертвыми телами.
