– Нет, Аки. По-японски это “осень”.
– Осень, как красиво. Я могла бы звать тебя “Осень”… но нет, забудь, что я это сказала. Ачи. Я поняла.
На Кларк-стрит я увидела Хаммера, который стоял на коленях у входа в Розин подъезд и бросал монетку о стену. Изо рта у него торчало две сигареты, как будто одной было маловато.
Обеими руками притиснув к груди сумочку, я попыталась проскочить мимо в надежде, что меня не заметят. Но у Хаммера, конечно же, было шестое чувство в отношении женщин, которые норовят мимо него проскочить.
– Привет, Манзанар.
Черт. Можно было проявить невежливость и сделать вид, что я не вижу его и не слышу, но ведь он, чего доброго, пустится догонять. Я остановилась и обернулась.
– Я Аки, помнишь? И я из Тропико.
Не хватало еще, чтобы меня ассоциировали с лагерем, в котором держали силой.
– Идет, пусть будет Тропико.
Сигареты, которые он держал во рту, не были зажжены, и он сунул по одной за каждое ухо. На нем был все тот же горчичный костюм–“зут”, который при такой влажности уже слегка завонял. Может, именно потому Хаммер так поливался одеколоном.
– Вид у тебя довольный.
– Я устроилась на работу.
– Куда?
– В библиотеку Ньюберри.
– А, это местечко для чистюль напротив Тараканьего сквера. – Он потер нос боковиной ладони. – Что ж, самое для тебя дело. Ты такая вся правильная. Дочь Ито-сан.
– Ты знаешь моего отца?
– Работал на овощном рынке какое-то время. Пока не уволили.
Я вскинула бровь.
– Я не из тех, кто просыпается на рассвете.
Не оставалось сомнений, что так и есть. Мимо нас прошли, обменявшись многозначительно взглядами, две нисейки. Посчитали, похоже, что мы кадримся. Пусть думают, что хотят, это не помешает мне с Хаммером поговорить.
– А где ты сейчас работаешь? – спросила я.
– У меня, можно сказать, временный перерыв.
Карман его рубашки провис из-за торчащей оттуда пачки купюр.
– Похоже, у тебя достаточно денег для того, кто во временном перерыве.
– Надо же как-то жить. – Хаммер осклабился, показав гнилой зуб. – И потом, нам, япошкам, никто не поможет. Мы должны сами себе помогать.
– А ты вообще откуда?
– Оттуда, отсюда и отовсюду.
– Да ладно тебе. Ты-то о моей семье знаешь, а я о тебе – ничего.
Хаммер покрутил языком во рту, будто гонял леденец.
– А давай я тебе скажу одну о себе вещь, – наконец предложил он.
– Давай. Только не глупость какую-нибудь вроде того, какого цвета носки на тебе сегодня.
Хаммер поднялся с колен, подбросил на ладони монетку и некоторое время молчал, так что я развернулась уже, чтобы уйти.
– Я сирота, – сказал он мне в спину, как будто не хотел, чтобы я его жалела.
Но я тут же стала жалеть, подумав, не мог ли он жить в той части Манзанара, которую мы называли Детской деревней. И растерялась, что на такое ответить, поэтому замерла, не сделав и шага, и снова к нему повернулась, подтвердить этим хотя бы, что услышала то, что он сказал. Видимо, это был правильный ответ, потому что он снова осклабился.
Хаммер, кажется, состоял из противоречий, что он за человек, я распознать не могла. Но поскольку сейчас он все-таки для меня приоткрылся, я расспросы продолжила.
– Что ты имел в виду, когда на похоронах намекнул Рою Тонаю, что вы относились к Розе лучше, чем он?
– Да ничего такого.
– Нет, правда, мне нужно знать.
– Понимаешь, у Тоная короткий запал. Уж не знаю, в курсе ли ты.
На овощном рынке я наблюдала Роя во всех видах, в самых различных ситуациях. Однажды огородник из Лонг-Бич, пытаясь всучить моему отцу несвежие огурцы, заявил, что Рой одобрил сделку, когда они играли в покер. Отец послал меня найти Роя. Рой, услышав, что вешает на него фермер, так разъярился, я думала, у него крышу снесет. Чуть не столкнул фермера и его ящики с погрузочной платформы.
– То есть ты хочешь сказать, что видел, как он злился на мою сестру?
– Я этого не сказал.
Хаммер что-то скрывал, и мне его не расколоть.
Солнце садилось; родители, наверное, уже беспокоились. Мне не терпелось сообщить им, что я устроилась на работу. Платить, конечно, будут не так много, но уж точно больше, чем те двенадцать долларов в месяц, которые я зарабатывала в лагере. И потом, в таком месте очень приятно работать, и находится оно меньше чем в миле от дома.
– Ну что ж, мне пора. Меня родители ждут.
Я потопала по тротуару и уже чуть отошла, когда услышала, как он крикнул:
– Тропико, мне нравится твоя новая прическа!
