– Просил же тебя, прекрати вставлять эти плебейские словечки. Нам,
– Это ты прекрати выпендриваться. Знаешь же, что хакудзины за своего тебя не считают. Иначе в Чикагском университете не было бы квоты: один нисей на весь твой медицинский факультет.
– Вы родом из Чикаго? – спросила я Айка.
– Из Висконсина. Мой отец выращивает там лук.
– Твой отец поставлял лук на наш овощной рынок в Лос-Анджелесе, – уточнил Рой.
– Это Рой так говорит, – подхватил Айк улыбчиво и добродушно.
По атмосфере, установившейся в машине, я поняла, что из двух парней девушкам интересней Айк. Нисей, который станет врачом. Кто бы не впечатлился?
Через несколько минут мы въехали в знакомый район, где было полно баров и клубов. Это была та окраинная часть города, где нынче утром я сделала пересадку с надземки на автобус, только вечером она выглядела совершенно другой. Улицы запружены машинами, а тротуары – нарядно одетыми людьми.
Айк дважды объехал квартал, прежде чем нашел свободное место для парковки рядом с заброшенным зданием.
– Надеюсь, дядина машина еще останется здесь, когда мы вернемся, – сказал Айк, и мы начали выбираться из “олдсмобиля”.
Последней вышла Кэтрин, отряхнула свою юбку и, стоя под фонарем, внимательно меня оглядела.
– Какое красивое платье, – заметила она, и все молча уставились на мой наряд. Должно быть, узнали Розино платье. Я и смутилась сразу, и загорелась от любопытства. Может, кто-нибудь расскажет мне историю этого платья, потому что ткань, из которой оно сшито, это уж точно, стоило еще поискать.
“Арагон” – горели лампочки по боку того импозантного здания, которое я отметила еще утром, перед встречей с мистером Йошизаки. Я даже взволновалась слегка от того, что там окажусь.
Рой оплатил наши билеты, мы вошли, и я поразилась тому, что зал переполнен. Неужели в Чикаго так много нисеев? Поначалу, кроме тех, с кем пришла, я никого не признала. Но затем, пройдя вглубь, приметила Харриет, у которой, стоило ей увидеть мое платье, вытянулось лицо.
– Ох, Аки, – только и вымолвила она.
– Пошли танцевать! – Кто-то потянул меня за руку.
Это был Рой, который повел меня на танцпол. Танцевала я сносно, но только потому, что Роза пользовалась мной как партнером, ради практики выплясывая “линди-хоп” у нас дома.
В Манзанаре я нечасто бывала на танцах. Не хотелось, чтобы мама сидела одна, пока папа почти до рассвета развлекался со своими приятелями, гнавшими запретное спиртное. Но сейчас, когда я отдалась музыке, под пронзительный визг трубы чувствуя, как пружинят под нашими ногами доски пола, меня охватил восторг. Я стала как те парочки на пляже у озера Мичиган, которым все было трын-трава.
Песня закончилась, и Рой издал радостный вопль. Капли пота скатывались с его намасленной головы.
– А ты классно танцуешь джайв! – выкрикнул он, да так, словно в первый раз меня разглядел.
Он пошел принести нам что-нибудь выпить. Я попыталась найти местечко, где бы передохнуть, но в бальном зале было полно людей и ни одного стула. Айк стоял в окружении трио, состоявшего из Луизы, Кэтрин и Чио, которые смотрели ему в рот и ловили каждое слово.
В первую нашу встречу Чио упомянула, что редко ходит на танцы, но вот же она здесь и мечтательно смотрит на Айка. Совершенно им очарованная, она как раз спрашивала его о чем-то, когда я подобралась к Луизе, которая маячила чуть позади остальных.
– Я видела Томи, – сообщила я ей.
Луиза, обмахивая лицо веером, ответила непроницаемым взглядом.
– Неужели? И как это произошло?
– Я была в доме, где она работает.
– И как она тебе показалась?
– Что ты имеешь в виду?
– Как она выглядела?
Я нахмурилась:
– А что с ней такого? – Луиза поджала губы, и я спешно продолжила: – Ответь мне только один раз, и обещаю, что не стану больше к тебе приставать.
Луиза оглянулась на своих – и Кэтрин, и Чио были слишком увлечены рассказом Айка про то, как он растет как хирург, и на нас внимания не обращали. Может, она чувствовала себя четвертой лишней или надеялась, что, ответив, избавится от меня навсегда. В общем, по какой-то из этих причин она отвела меня в сторону, чтобы мы поговорили свободней.
– У нее случилось что-то вроде расстройства, – понизив голос, сказала она. Ее взгляд был прикован к тем троим, которых она на минутку покинула.
– Нервный срыв, ты хочешь сказать?
Теперь, когда она зашла так далеко, Луизе пришлось рассказать больше.
– Она стала всего бояться. Оставаться одной в квартире. По вечерам выходить из дому. Роза знала, что с ней происходит. Но со мной они не делились. Не уверена, что там произошло, но однажды вечером Роза и Томи ужасно поссорились – били посуду и кричали. На следующий день Томи съехала. Роза больше ни слова о ней не сказала. Все стало лучше, когда к нам переехала Чио. Стало намного проще.
